Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Михаил ОКУНЬ "Последняя цифра на свете"

Идти в детский сад ему не хочется. И сильный дождь тут в подмогу. Глядя на ливень из окна, он говорит:

– Машины от дождя убегают...

(Ну, это понятно).

– И кусты убегают...

(Действительно, наклонились до земли от сильного ветра, бегут).

И, подумав:

– И дома бегут...

А это еще почему? Пригляделся – косой, почти горизонтальный дождь создает впечатление, что дома бегут ему навстречу. Так-то.

Пока пережидаем непогоду, показываю ему две детальки, с которыми работал на участке мелкого монтажа фабрики «Интегра» городка Мёгглинген: видишь, железная ставится снизу, пластмассовая – сверху, нажимается рычаг, и пресс загоняет пластмассовую деталь в железную, запрессовывает. А зазеваешься, сунешь туда случайно палец, – каша будет...

Молча соображает, спрашивает:

– А морковка будет?

Наконец, дождь кончается, отправляемся в детский сад. Наша пятнадцатиминутная дорога по Фарбахштрассе, названной именем одного местного деятеля, по большей части обычно состоит из разговоров об окружающих «фарбах» – цветах. Цвет облаков, подсвеченных восходящим из-за невысоких лесистых гор солнцем, цвет самих гор, проезжающих мимо машин, крыш, мокрого асфальта... Ведь он художник – статьи в местной прессе, выставка в офисе одной фирмы. Ведем, так сказать, профессиональную беседу.

Хотя сегодня его занимает другое. Вчера их группу водили в сумасшедший дом (я думал, поведут в дом престарелых). Это в связи с праздником св. Мартина, который велел всем помогать и делиться последним. Ходовая история – как он мечом отрезал часть собственного плаща, чтобы отдать ее замерзающему нищему.

Впечатлений много. «Один дедушка всё время пел, одна бабушка танцевала и трогала меня пальцем (показал, как). Один дядя всё время бил себя по голове (показал, как). На глазу у него была кровь. А голова у него меньше, чем у Амина (Амин – его детсадовский друг, мелкий для своих лет азербайджанский ребенок, голова с кулачок). У одного дяди маленький палец (показывает мизинец) был очень большой. Один дядя только сидит, не ходит. Все дети смеялись, я не смеялся, и воспитательницы не смеялись».

Подумав:

– Я только смеялся, когда бабушка танцевала.

Спрашиваю:

– Ты их боялся?

Помолчав:

– Я отходил назад (показал, как). Они хорошие люди, но не умеют правильно говорить, ходить, шевелить руками.

И, тем не менее, несколько раз попросил: «Скажи воспитательнице, что я больше туда не пойду».

Он рассматривает припаркованные к тротуару машины и определяет: «Добрая, очень-очень-добрая, злая…»

– Как ты их различаешь?

– Вот видишь, какие у этой глаза узкие – она злая.

– А эта? – я показываю на ретро-«Фиат» с двумя парами маленьких круглых фар.

– Это – инопланетян!

– ???

– У него четыре глаза и носа нет.

Некоторое время мы идем молча. Потом запеваем его любимое «Вечный покой сердце вряд ли обрадует… А для звезды, что сорвалась и падает…» Идущая навстречу спортивная пожилая дама с палками для ходьбы „nordic walking“ внимательно смотрит на нас.

Вдруг он спрашивает:

– А сколько тебе лет?

– Шестьдесят.

– А в детском саду Абдуль сказал, что ты не как папа, а как дедушка…

(Наблюдателен для пяти лет этот чёртов Абдуль со своим мягким знаком).

В последнее время его воображение завораживает магическая цифра – миллион. Смотрит на номер дома: 121.

– Айнхундертайнундцванцих… Это больше миллиона?

– Нет, меньше.

– А что больше миллиона? Миллион – это последняя цифра на свете?

– Миллиард больше.

– А есть больше миллиарда?

(Ну, есть там еще биллионы, триллионы… И так далее. Впрочем, математики и сами в этих своих шкалах запутались – для одних миллиард, для других биллион. Нам-то, сынок, это на что? Вот Пифагор говорил, что Бог есть число. Или наоборот... На том и остановимся. А то когда-то родившийся в Петербурге немец по имени Георг Кантор даже сумел строго математически доказать, что одно бесконечное множество может быть больше другого, а третье – и вовсе больше двух предыдущих, вместе взятых. И уверовал, что его теория трансфинитных множеств ниспослана ему свыше. И закончил свои дни в психиатрической лечебнице. Может, в такой же, которую ты вчера повидал. Что и немудрено – такие штуки даром не проходят).

– Два миллиарда.

Задумался.

– А мы все умрем?

– Ну… в общем, да…

– Все-все?

– Все.

– Проживем миллион лет и умрем?

(Если бы…)

– Нет, поменьше проживем…

(Ведь это же хорошо, сынок, что мы не знаем своей последней цифры на свете!).

– Сколько проживем? Ты скажи, скажи…

«Крещатик» 2012, №1
http://magazines.russ.ru/kreschatik/2012/1/o6.html
Tags: "Крещатик", 500 рассказов, Журнальный зал, журнал, рассказ, современная русская проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment