Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Олег ЗАЙОНЧКОВСКИЙ "Отец Михаил"

Парил нас отец Михаил по очереди и делал это исключительно приятно. Он почти и не хлестал нас, а больше гладил – по спине, по заду, по ляговищам… Но веник был так жгуч, что казалось все равно – гладить им или бить. Если бы наши тела не источали постоянно обильную влагу, мужская шерсть на них вспыхивала бы, наверное, как прошлогодняя трава. Пожалуй, подобное наслаждение мог бы испытывать поросенок, опаливаемый горящей соломой, не будь он предварительно умерщвлен. Но кто в те часы был живее всех живых, так это мы с Подполковником и наш обожаемый батюшка. Отдыхать мы выходили в предбанник, где пили водку с квасом и философствовали по разным пустякам. Парная баня – это, возможно, единственная плотская утеха, не связанная с функцией размножения. Действительно: “причиндалы” наши, которые одни не пробовали горячего веника, пребывали тогда в отпуску и только расслабленно шлепали, неживописно растекаясь под нами, когда мы садились на лавки.

И еще с неделю “отпуска”, так сказать, за свой счет нам с Подполковником предстояло получить от своих жен, потому что банные “всенощные” у отца Михаила были ими объявлены вне закона. Так уж устроены эти жены, что принимают в штыки любые наши сторонние утехи, даже если те не связаны с половой функцией.

Эту баню отец Михаил выстроил на своем участке раньше, чем гараж и бассейн, – раньше всего остального. Его родитель и родитель родителя были тоже священниками (один в Орловской области, другой, кажется, в Курской) и тоже любили попариться. Правда, в остальном быту они оставались людьми непритязательными – к этому их приучила советская власть и жизнь в глубинке. Но Михаил закончил нашу лаврскую семинарию уже в новую эпоху, да притом получил хорошее распределение: служил он в московском богатом храме, не будем говорить каком.

Здесь, наверное, кто-то спросит: если место отец Михаил получил в Москве, то почему свою баню он выстроил в Посаде? Но на самом деле в этом нет ничего необычного.

Мы с Подполковником (и не только, конечно, мы) соседствовали домами с женщиной по имени Вероника. Но мы в наших домах обитали с детьми и женами, то есть имели полное обзаведение, а у Вероники в хозяйстве не было никакой живности, кроме дворовой собачки. Короче говоря, женщина она была холостая, безмужняя. Почему у нее с этим делом не складывалось, сказать трудно – с виду она была не страшнее других посадских жительниц. Мы с Подполковником помогали ей иногда в мужских делах – забор ли поправить, крышу ли починить, но, конечно, под присмотром наших жен. Просто мы ей немного сочувствовали: спеет баба при доме, при участке, а на крышу ей слазить и некому.

Годы шли, а у Вероники все оставалось по-прежнему, и, верно, не видать бы ей женского счастья, живи она в каком-нибудь другом городе. Но в том-то и дело, что мы живем в Посаде, а здесь у девушек есть большое преимущество. В нашем городе имеется Лавра, а при Лавре Духовная семинария, которая каждый год выпускает некоторое количество женихов, замечательных своей надежностью, а главное – быстротой. Такой уж порядок в православной церкви, что им, семинаристам, чтобы стать отцами, надо по выпуске непременно жениться. Холостого в священники не рукополагают, если, конечно, он не монах, поэтому вчерашние бурсаки брачуются не глядя, почитай что наудачу – на удачу нашим посадским искательницам.

Пофартило, наконец, и Веронике, хотя не без нашей помощи, а точнее сказать, не без помощи наших жен. Им, должно быть, надоело видеть, как мы с Подполковником чиним Вероникины заборы, и они решили тактично с ней поговорить.

– Десять лет, – сказали жены, – десять лет, Верка, ты мечтаешь незнамо о ком. А не пора ли тебе посмотреться в зеркало?

Вероника посмотрела на себя в зеркало и пригорюнилась.

– Что же мне делать? – спросила она со слезой.

Наши жены попили чайку, посовещались и приговорили.

– Вот что, – сказали они, – ступай-ка ты, девушка, в Лавру.

А Вероника и сама поняла, что другого выхода нет. Вскоре после этого разговора она приоделась (хотя не слишком вызывающе), повязала голову платочком и ввечеру подалась из дому. Куда – можно было не спрашивать. И всего-то с недельку прогуливалась Вероника вдоль семинарской ограды, пока благополучно не зацепила его – нашего будущего товарища и ласкового банщика.

Рассказ этот объясняет, почему баня и все имение отца Михаила находятся в Посаде. Но вот почему так случилось, что он сразу после семинарии, да еще без протекции, получил место в Москве, – это нам не совсем понятно. Может быть, дело в том просто, что его всегда любило начальство. Мишу нельзя было не любить. В учебе он навряд ли блистал, но характера был легкого – как у них говорят, “благоуветливого”, – и главное, что не умничал, а это любое начальство ценит. Да и внешность он имел располагающую: еще молоденький был совсем и щеки румяные, юношеские, а уж за пазуху прибрана была окладистая борода и пузцо с грудями наметились.

Мы все, кто присутствовал на венчании их с Вероникой, радовались, хотя некоторые бабки и шептались меж собой, что невеста больно пожилая. Тогда еще неизвестно было насчет Мишиного трудоустройства, и Вероника на наши расспросы отвечала: “Как Бог даст”. Она теперь не только в храм, но даже в магазин ходила в платочке и изъясняться старалась по-церковному.

И Бог им дал. Сначала дал место хлебное, а после уже стал давать регулярно: автомобиль марки “додж-караван”, и баню эту, и разные хозяйственные приращения, и, ясное дело, детей. А мы вот с Подполковником в те годы не шибко процветали, мы тогда вместе с отечественной экономикой переживали кризис и даже пиво позволяли себе не каждый день. При таком сравнении другие бы завистью изошли к зажиточному соседу, но мы с Подполковником люди не таковские. Тем более что отец Михаил нами нисколько не гнушался, приглашал к себе в гости и, если не в пост, угощал знатно. Званием своим духовным он не кичился, а банщиком оказался и впрямь талантливым.

Правда, не всякую субботу мы с ним парились и угощение батюшка закатывал реже, чем нам бы хотелось. От Москвы до Посада туда-сюда не наездишься, даже и на “додже”, так что приходилось отцу Михаилу проживать большую часть времени по месту службы. Веронике, возможно, тоже его недоставало, как супруге, да что поделаешь. А уже как он там, по месту, проживал и с кем парился, – этого ни она, ни мы с Подполковником до поры не знали.

Зато про саму Веронику знали мы от наших жен больше, чем требовалось. И сколько тесу она опять закупила, и как свои старые стулья самолично во дворе пожгла, и что растолстела “от важности” до неприличия. Про неприличие они, конечно, напрасно говорили. Как раз приличие полноты и требовало: все-таки – матушка, и притом единственная на три улицы вокруг. Это раньше Вероника была простая женщина и работала экскурсоводом по городу, а теперь она сделалась вроде как духовная наместница всему нашему околотку. Думаете, легка эта ноша? Здесь платочком не отделаешься – тут представительность нужна. Она даже губы перестала красить и купила очки в роговой оправе, а раньше были в металлической. Плюс, конечно, ежедневная катехизация окрестного женского населения. Что же касается личного, то есть материального, хозяйства, то теперь уж не мы с Подполковником лазали к ней на крышу, а шабашники-украинцы, в крайнем случае – молдаване.

Однако со временем все, даже наши жены, попривыкли к такому Вероникиному возвышению и снова приняли за свою. Многие женщины приходили к ней кто за советом по церковной части, а кто насчет мужа: нет ли, мол, какой молитвы от пьянства. Но главное то, что зажиток не сделал Веронику жадиной. Например, у нее запросто можно было одолжиться до получки, стоило только немного поплакать. Словом, ставши матушкой, приобрела наша Вероника авторитет и уважение. Но молитвы от пьянства она все-таки не знала.

Правда, выяснилось это не сразу, а лишь после покупки отцом Михаилом упомянутого “доджа”. Об этом “додже” надо немного рассказать.

Как-то в выходной вздумалось нам поехать на озеро искупнуться. Компания собралась обычная: мы с Подполковником, отец Михаил и ящик пива. Необычным оказалось то, что везти нас отказался наш верный “москвич”: что-то в нем некстати сломалось. Тогда-то отец Михаил и предложил нам отправиться на своей новой машине, в которой мы с Подполковником еще даже не сидели. Конечно, варварством было бить это чудо техники по нашим проселкам, но мы батюшку за язык не тянули. Предложил – поехали.

Само купание описывать незачем, да и не запомнилось оно нам, зато “додж”, признаемся, впечатление произвел. Надо иметь в виду еще, какие это были годы. На иномарках тогда в Посаде раскатывали исключительно одни бандиты и возили исключительно своих шлюх. Мы с Подполковником, ясно, ни к тем, ни к другим не относились. Конечно, мы понимали и про двести лошадей, и про коробку-автомат, но все это была одна абстракция, пока этих прелестей мы не почувствовали, как говорится, своим задом. Если честно сказать – сомлели. Проселки наши словно кто пухом выстлал, а в салоне – тишина, и только слышно было, как пиво в ящике легонько побрякивает. Отец Михаил, добрая душа, дал нам с Подполковником порулить по разу и очень смеялся, когда по привычке наша рука искала несуществующий рычаг скоростей. Словом, влюбились мы в “додж” за одну поездку, но того не знали, прощаясь у Мишиного гаража, что видим чудо-автомобиль в последний раз.

Как ни печально, но спустя несколько дней “доджа” не стало. И случилось это как раз потому, что молитва от пьянства, даже если таковая придумана, плохо нам помогает. А само происшествие не было из ряда вон. Священник такого-то храма, будучи в нетрезвом состоянии, совершил наезд на мачту уличного освещения. Сообщение об этом мелькнуло на московском канале – секунду-другую в кадре видны были раскуроченный “додж” и наш отец Михаил в подряснике, прикладывающий свой наперсный крест к большой шишке на лбу. Телевидение перешло к другим новостям, а мы у себя судачили по этому поводу еще довольно долго. Хотя, в общем, тоже не находили ничего чрезвычайного в том, что батюшка клюкнул после трудового дня. Жаль было только разбитую машину. И еще с той поры женщины перестали спрашивать у Вероники противопьянственную молитву.

Продолжение: http://magazines.russ.ru/october/2011/1/za5.html
«Октябрь» 2011, №1
Tags: "Октябрь", 500 рассказов, Журнальный зал, журнал, рассказ, современная русская проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments