Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Проэзия Инны Кабыш

Одна из любимых поэтических книг, которые всегда рядом
и которые всегда перечитываю, начиная с любой,
случайно открывшейся страницы.

Давным-давно, прочитав её коротенькое
* * *
Я переделать мир хочу -
и от бессилия кричу.
Я Достоевского читаю,
я русских мальчиков учу.

очень заинтересовалась, и с тех пор интерес только усиливается.
В каждом её стихотворении поражает сочетание нежного [женского]
и жёского [мужского], одновременное присутствия быта и бытия,
связь интимной лирики с судьбой страны.
И ощущение стихов [слова] - как последнего спасения...
И даже любовь у неё:
"любовь и та неладно скроена
и на живую нитку сшита".
"Сердцевина, суть ее метафизики — несколько простых слов: дети, боль, любовь, дом, Бог.
Именно в таком порядке. Не иначе. Даже Бог — “на периферии”, - писал Кирилл Анкудинов.




* * *
Господи, вот он, покой, –
мысли густые, кисельные...
Вот он, выходит, какой:
дом, занавески кисейные.

Разве бывает полней?
Речка, ребенок, смородина...
Прочь от калитки моей,
родина!..



* * *
А женщине чего бояться?
Она не царь и не народ.
Ей Пасхи ждать и красить яйца
и не загадывать вперед.

Где страх уста мужчине свяжет,
где соблазнит мужчину бес,
там женщина придет и скажет
Тиберию: “Христос воскрес!”



* * *

Н.С.

Я люблю тебя так, словно я умерла,
то есть будто смотрю на тебя с того света,
где нам каждая жилочка будет мила,
где любовь так полна, что не надо ответа.

Мне не нужно уже от тебя ничего...
Все земные сужденья о счастии лживы,
ибо счастье – оно не от мира сего.
И тем более странно, что мы еще живы...
* * *
Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается с мужем,
уж тот не намерен, конечно,
с любовником тайно бежать.
Иначе зачем тратить сахар,
и так ведь с любовником сладко,
к тому же в дому его тесно
и негде варенье держать.

Кто варит варенье в июле,
тот жить собирается долго,
во всяком уж случае зиму
намерен пере-зимовать.
Иначе зачем ему это
и ведь не из чувства же долга
он гробит короткое лето
на то, чтобы пенки снимать.

Кто варит варенье в июле
в чаду на расплавленной кухне,
уж тот не уедет на Запад
и в Штаты не купит билет,
тот будет по мертвым сугробам
ползти на смородинный запах...
Кто варит варенье в России,
тот знает, что выхода нет.

* * *

Браки совершаются... на дачах в раннем детстве.

Дача была удивительная:
бревенчатая,
с резными ставнями,
двумя крылечками
и до того большая,
что, когда однажды вечером
мы все сидели на одной половине
и пили чай из самовара —
тоже большого, блестящего, —
на другую половину забрели цыгане
и унесли все наше столовое серебро,
а мы и не услышали.
А сад был такой большой,
что переходил в лес:
мы собирали грибы, не выходя за калитку.

Мы жили на даче с мая по октябрь: вечность.

...Мне было пять лет.
Кончался октябрь.
Шел мелкий дождь.
В саду было сумрачно.
Я стояла на крыльце и грызла яблоко:
янтарно-наливное и холодное до ломоты в зубах.
Яблоками был завален весь дом...

Дом насквозь пропах Буниным,
тем его томом —
большим, с желтыми страницами, —
где были “Антоновские яблоки”.
Но в конце того октября,
на краю вечности,
я еще не умела назвать этот запах по имени.

...Ему было тридцать пять:
земную жизнь пройдя до половины,
он очутился в сумрачном саду,
то есть вошел в дальнюю калитку
и по тропинке направлялся к дому.
За ним шли еще двое.
Но я увидела его одного.

Он был большой и сказочно красивый:
синие глаза, русая борода, пшеничные кудри —
королевич.

Я влюбилась сразу — вся:
вместе с яблоком, которое грызла.

Он пришел копать колодец.
Я чувствовала, что это ненадолго,
что это не навечно,
да иначе и быть не могло:
стояли последние октябрьские дни —
вечность кончалась.

Но я не желала с этим мириться:
они копали весь день,
а я всю ночь —
забрасывала.
Пятилетняя Пенелопа,
я сводила на нет труд трех мужиков.
Трех женихов.
Нет, настоящий жених был один:
те, что шли за ним, были так... подобья.

И напрасно я боялась:
он никуда не ушел —
так и остался в том октябре.

И я осталась.

Так мы там и стоим:

королевич и Пенелопа с яблоком в руке.

А дедушка и бабушка,
и рабочие с лопатами,
и цыгане с серебром —
все сидят в саду за большим столом,
кричат: “Горько!” — и пьют:
пьют вино —
прямо из колодца.
Tags: Инна Кабыш, любимое, поэтическая библиотека, русская поэзия, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments