Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Бора Чосич "Роль моей семьи в мировой революции"






"Вообще русский язык был лёгок и понятен,
как будто кто-то, сильно пьяный, говорит по-сербски"
Книга, в которую либо влюбляешься сразу, с первых абзацев, либо с недоумением откладываешь, поскольку ничего не понятно: настолько быстро всё меняется, буквально в каждой строке появляется новый герой, и за повествованием нужно следить не отрываясь, иначе потеряешь нить Ариадны, выводящую тебя к пониманию.
А парадоксальность книги ещё и в том, что читать её можно с любого места, попадая в стихию языка и безумной жизни. А это, если верить Павичу - признак хорошей книги, ибо "Лучше всего книги, которые можно читать с любых мест".

О чем эта книга?
Название весьма недвусмысленно говорит об этом.
Но как же эта безумная семейка ["Что за безумная семейка! - восклицала я буквально на каждой странице, а дочитав книгу, поняла, что реакция моя была правильной: в послесловии Бора Чосич и сам называет своё семейство " Моя чокнутая родня"] участвовала в мировой революции?
Мама занята домашними делами, плачет, когда наступает осень, пишет стихи, откликаясь на разные события "Мама написала большое стихотворение со страшными и невозможными сценами сумасшествия, веселия и свободывовлекая", отец-алкоголик  работал с механизмами марки «Этерна» и тому подобное.
"Отец в чемодане носил лоскутки, лоскутки были пронумерованы цифрами, римскими и обычными. Лоскутки отец показывал разным людям, чаще всего те говорили: «Дерьмо!» Мама мечтала сделать из лоскутков подушечки для иголок. Отец протестовал: «И речи быть не может, это – дело!» У отца в чемодане были другие вещи, в основном разрозненные, или части вещей, употреблять их в дело было нельзя. Отец употреблял необычные слова, а именно: «эталон», «образец». Дедушка обо всем этом говорил гораздо проще: «Сраная помойка!» Или просто: «Цирк!»

Остальная часть семейства была не менее безумна:
"Дядя сделал шоколадные конфеты, в качестве начинки использовал средство для чистки унитазов, средство называлось «Дермол», видимо, в честь химика. Дядя сказал: «Сам сделал!» – после чего угостил конфетами членов семьи."
Незамужние старые девы - тетки читали книжки, все деньги отдавали уличным музыкантам, чтоб те им спели песню о любви, записывали все события в дневник. Дед постоянно читал морали, всех высмеивая.
И в эту бурную и безумную жизнь короткими и скупыми строчками врывается война: где-то бомбят, кого-то убивают, "Какие-то люди висели на фонарях, как кошки, и все босые!" [сообщил дядя], начали прибывать родственники с обгорелыми лицами.
А участие в революции мальчику казалось игрой: ходили с "политическими" тетрадками, куда записывали все наблюдения, наблюдали каждый за своей семёркой, придумывание паролей напоминало игру "Испорченный телефон", везде шли поиски врагов, усиливалась бдительность:
"Вацулич привел товарища, весьма сомнительного. Торищ сел за стол, вытащил толстую тетрадочку и сказал: «Сначала посмотрим, нет ли в этом доме врагов!» Мама воскликнула: «Боже сохрани!» Дедушка сказал: «У нас один враг – клопы!» Вацулич сказал: «Они наши!» Товарищ спросил: «Так уж ни одного?» Пришла какая-то родственница, в сапогах. Она спросила: «Когда вы все это нажили?» И еще: «Чьи это фотографии по стенам?» Дедушка сказал: «Это все покойники, родственники из прошлого века!» Она сказала: «Попы, значит, были!» Дедушка сказал: «Конечно!"
Революция казалась мальчику весёлым делом. А в России, им сказали, это происходит ещё веселее. А вообщерусского в книге много: читают Горького и Леонида Андреева, говорят о книге "СССР в фактах и образах", "тетки скандировали слова новой песни: "ши-ра-ка стра-на ма-я рад-на-я!", надпись на стене "Сталин - гробокопатель, Черчилль - палач сербского народа", слушают сообщения по радио о том, что русские заняли Брянск. Слышат русский язык от настоящих русских, который им кажется понятным:"Вообще русский язык был лёгок и понятен, как будто кто-то, сильно пьяный, говорит по-сербски"
Но в большей степени книга, как мне кажется, о попытке мальчика сохранить, запечатлеть каждый миг жизни, ежесекундно становящийся прошлым. Всё, что связано с его семьёй, страной. Ведь не случайно книга открывается главой "Мама", самым важным каждому ребёнку понятием, далее глава "Отец", потом круг расширяется: "Семья, "Другие" и т.д. Очень важный эпизод из главы "Спектакли", совсем коротенький: мальчик берёт старую карту города и подписывает в ней те места, в которых происходили события, значимые для их семьи. Попытки сделать мир вокруг понятным и близким.
Что касается языка романа: все события описывает ребёнок-второклассник, описать мир взрослых не так-то просто, поэтому речь сумбурная, иногда предложения всего абзаца построены вот таким образом: "Я сказал...", "Мама сказала...", "Я ответил...", "Мама сказала...". Включение в повествование слов иной стилевой окраски [например, официально-делового стиля] придает абсурдность описываемым событиям и ситуациям, а также свидетельствует о попытках мальчика по-своему осмыслить и передать непонятные действия взрослых: "Дядя завёл граммофон с целью нейтрализации криков". И ещё зметила: в конце каждой (!!!) реплики стоит восклицательный знак - получается, все герои не просто говорят что-то, они говорят это очень эмоционально, выкрикивают, чтоб быть услышанными. Даже тётки, изъясняющиеся исключительно фразами из романов про любовь.
Больше всего книга напоминает фильмы Кустурицы, такие же динамичные и безумные, когда в одно время умирает отец героя и в том же доме - свадьба, когда похоронная процессия встречается со свадебной, и каждая идёт своей дорогой дальше...
Tags: книга, книга в цитатах, книгоедство, книгомания, любимое, сербская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments