Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Бора Чосич "Роль моей семьи в мировой революции"






"Вообще русский язык был лёгок и понятен,
как будто кто-то, сильно пьяный, говорит по-сербски"
Книга, в которую либо влюбляешься сразу, с первых абзацев, либо с недоумением откладываешь, поскольку ничего не понятно: настолько быстро всё меняется, буквально в каждой строке появляется новый герой, и за повествованием нужно следить не отрываясь, иначе потеряешь нить Ариадны, выводящую тебя к пониманию.
А парадоксальность книги ещё и в том, что читать её можно с любого места, попадая в стихию языка и безумной жизни. А это, если верить Павичу - признак хорошей книги, ибо "Лучше всего книги, которые можно читать с любых мест".

О чем эта книга?
Название весьма недвусмысленно говорит об этом.
Но как же эта безумная семейка ["Что за безумная семейка! - восклицала я буквально на каждой странице, а дочитав книгу, поняла, что реакция моя была правильной: в послесловии Бора Чосич и сам называет своё семейство " Моя чокнутая родня"] участвовала в мировой революции?
Мама занята домашними делами, плачет, когда наступает осень, пишет стихи, откликаясь на разные события "Мама написала большое стихотворение со страшными и невозможными сценами сумасшествия, веселия и свободывовлекая", отец-алкоголик  работал с механизмами марки «Этерна» и тому подобное.
"Отец в чемодане носил лоскутки, лоскутки были пронумерованы цифрами, римскими и обычными. Лоскутки отец показывал разным людям, чаще всего те говорили: «Дерьмо!» Мама мечтала сделать из лоскутков подушечки для иголок. Отец протестовал: «И речи быть не может, это – дело!» У отца в чемодане были другие вещи, в основном разрозненные, или части вещей, употреблять их в дело было нельзя. Отец употреблял необычные слова, а именно: «эталон», «образец». Дедушка обо всем этом говорил гораздо проще: «Сраная помойка!» Или просто: «Цирк!»

Остальная часть семейства была не менее безумна:
"Дядя сделал шоколадные конфеты, в качестве начинки использовал средство для чистки унитазов, средство называлось «Дермол», видимо, в честь химика. Дядя сказал: «Сам сделал!» – после чего угостил конфетами членов семьи."
Незамужние старые девы - тетки читали книжки, все деньги отдавали уличным музыкантам, чтоб те им спели песню о любви, записывали все события в дневник. Дед постоянно читал морали, всех высмеивая.
И в эту бурную и безумную жизнь короткими и скупыми строчками врывается война: где-то бомбят, кого-то убивают, "Какие-то люди висели на фонарях, как кошки, и все босые!" [сообщил дядя], начали прибывать родственники с обгорелыми лицами.
А участие в революции мальчику казалось игрой: ходили с "политическими" тетрадками, куда записывали все наблюдения, наблюдали каждый за своей семёркой, придумывание паролей напоминало игру "Испорченный телефон", везде шли поиски врагов, усиливалась бдительность:
"Вацулич привел товарища, весьма сомнительного. Торищ сел за стол, вытащил толстую тетрадочку и сказал: «Сначала посмотрим, нет ли в этом доме врагов!» Мама воскликнула: «Боже сохрани!» Дедушка сказал: «У нас один враг – клопы!» Вацулич сказал: «Они наши!» Товарищ спросил: «Так уж ни одного?» Пришла какая-то родственница, в сапогах. Она спросила: «Когда вы все это нажили?» И еще: «Чьи это фотографии по стенам?» Дедушка сказал: «Это все покойники, родственники из прошлого века!» Она сказала: «Попы, значит, были!» Дедушка сказал: «Конечно!"
Революция казалась мальчику весёлым делом. А в России, им сказали, это происходит ещё веселее. А вообщерусского в книге много: читают Горького и Леонида Андреева, говорят о книге "СССР в фактах и образах", "тетки скандировали слова новой песни: "ши-ра-ка стра-на ма-я рад-на-я!", надпись на стене "Сталин - гробокопатель, Черчилль - палач сербского народа", слушают сообщения по радио о том, что русские заняли Брянск. Слышат русский язык от настоящих русских, который им кажется понятным:"Вообще русский язык был лёгок и понятен, как будто кто-то, сильно пьяный, говорит по-сербски"
Но в большей степени книга, как мне кажется, о попытке мальчика сохранить, запечатлеть каждый миг жизни, ежесекундно становящийся прошлым. Всё, что связано с его семьёй, страной. Ведь не случайно книга открывается главой "Мама", самым важным каждому ребёнку понятием, далее глава "Отец", потом круг расширяется: "Семья, "Другие" и т.д. Очень важный эпизод из главы "Спектакли", совсем коротенький: мальчик берёт старую карту города и подписывает в ней те места, в которых происходили события, значимые для их семьи. Попытки сделать мир вокруг понятным и близким.
Что касается языка романа: все события описывает ребёнок-второклассник, описать мир взрослых не так-то просто, поэтому речь сумбурная, иногда предложения всего абзаца построены вот таким образом: "Я сказал...", "Мама сказала...", "Я ответил...", "Мама сказала...". Включение в повествование слов иной стилевой окраски [например, официально-делового стиля] придает абсурдность описываемым событиям и ситуациям, а также свидетельствует о попытках мальчика по-своему осмыслить и передать непонятные действия взрослых: "Дядя завёл граммофон с целью нейтрализации криков". И ещё зметила: в конце каждой (!!!) реплики стоит восклицательный знак - получается, все герои не просто говорят что-то, они говорят это очень эмоционально, выкрикивают, чтоб быть услышанными. Даже тётки, изъясняющиеся исключительно фразами из романов про любовь.
Больше всего книга напоминает фильмы Кустурицы, такие же динамичные и безумные, когда в одно время умирает отец героя и в том же доме - свадьба, когда похоронная процессия встречается со свадебной, и каждая идёт своей дорогой дальше...
Tags: книга, книга в цитатах, книгоедство, книгомания, любимое, сербская
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments