Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Джон Бэнвилл "НОЧНОЙ ВЕТЕР"

Он шел нетвердым шагом по коридору, пробуя ручки глухих белых дверей. Из одной комнаты донеслись звуки — вскрик, мягкая каденция смеха, — словно в тиши приоткрылся на миг потаенный, невидимый мир, куда ему нет доступа и не будет. Он прислонился к стене, спрятал лицо в ладони. Внизу шумели гости, слышалась исступленная музыка, звон бокалов, а снаружи, в ночи, неистово дул ветер.
На лестничной площадке возникли две фигуры и двинулись к нему. Мужчина, длинноногий, в безупречно сшитых брюках, шел покачиваясь и глуповато хихикал. Женщина повисла на его услужливо согнутом локте, прижав матово белевшую, узкую в запястье руку к обнаженным ключицам.
— Моррис? Что с тобой?
Они стояли, дурашливо уставясь на него, губы их все еще дрожали от смеха. Он оттолкнулся от стены и подтянул брюки.
— Н — ничего. Перебрал. Это ты, Дэвид?
Женщина отошла на шажок и стала поправлять рассыпавшиеся волосы. Дэвид лизнул кончиком языка верхнюю губу.
— Ты что, Мор… Тебе нехорошо?..
— Ищу жену, — сказал Мор.
Женщина вдруг громко рассмеялась, мужчины обернулись и взглянули на нее.
— Смешное вспомнила, — простодушно сказала она и зажала рот рукой. Мор уставился на нее, недоуменно подняв брови. Затем широко улыбнулся.
— Я думал, вы — Лиза, — сказал он.
Женщина прыснула, и Дэвид шепнул ему на ухо:
— Это не Лиза. Это… а правда, как вас зовут?
— Джин, — сказала она, сердито сверкнув глазами. Он коротко рассмеялся и взял ее за руку.
— Джин, разрешите познакомить вас с Мором. В конце концов, надо же знать хозяина дома.
Женщина сказала:
— Ни за какие деньги не согласилась бы стать Лизой.
— Пресвятая богородица, — сказал Мор, и на губах у него лопнул пузырек слюны.
Дэвид, нахмурившись, укоризненно поглядел на нее.
— Не нужно грубить Мору, он знаменитый.
— Ни разу не слышала о нем.
— Видал, Мор, ни разу о тебе не слышала. В гости пришла, а ни разу о тебе не слышала. Как это тебе нравится!
— Ерунда, — сказал Мор.
— Ну чего ты злишься? Неужели из‑за того, что они там болтают? Не обращай внимания. Мы все здесь друзья, правда, Лиза?..
— Джин.
— Ты закатил роскошный вечер, Мор, и нечего болтовню слушать… Мы знаем, Мор, что твой успех никак не связан с… брачным союзом.
У Дэвида дернулся уголок рта, словно спустила пружинка нерва. Мор устало посмотрел на него, затем отошел и двинулся вниз по лестнице. Дэвид крикнул ему вслед:
— Ты куда, друг?
Но Мор уже исчез.
— Да, — сказала женщина, — у бедняги Мора совсем сдали нервы. Ему уже приходится делать вид, что он пьян.
Дэвид ничего не ответил, он глядел на то место, где только что стоял Мор. Женщина засмеялась и, взяв его руку, прижала к груди.
— Пойдем куда‑нибудь в укромное местечко, — сказала она.
— Заткнись, — приказал Дэвид.
Внизу Мор побрел из комнаты в комнату. Вечеринка заканчивалась, большинство гостей уже разошлось. В холле, закрыв глаза и открыв рот, стоял, прислонившись к стене, низенький толстячок. Высокая девица с лошадиными зубами, его дочь, дубасила толстячка по спине и что‑то громко кричала ему в ухо. Она обернулась к Мору за помощью, но он рассеянно потрепал ее по плечу и прошел в гостиную. Там в приглушенном свете медленно танцевала одна пара, остальные сидели молча, не поднимая глаз. В углу в одиночестве стояла — словно на перепутье — женщина в белом платье, сжимая в пальцах бокал. Она смотрела, как он идет к ней неверными шагами.
— Вот ты где, — сказал он и, улыбнувшись, тронул тонкий белый шелк платья. Она не отозвалась. Он вздохнул.
— Ладно, Лиза. Я пьян. Ну и что?
— Ну и ничего. Я ничего не говорю. У тебя галстук сбился.
Он поднял было руку к мягкому черному банту на шее, потом снова опустил.
— Развязался, — сказал он. — Узел развязался.
— Да.
Несколько секунд он глядел ей в глаза, затем отвел взгляд.
— Ты удивительно отрезвляюще действуешь, Лиза. Как это ты ладишь сама с собой?
— Не такой уж ты пьяный, каким хочешь казаться. Да и при чем тут я?
— Знаешь, я встретил наверху женщину, и мне показалось, что это ты. Она смеялась, и мне показалось, что это ты. Представляешь?
Он сунул руки в карманы и оглядел гостиную. Пара перестала танцевать и стояла недвижно посреди комнаты, все еще не размыкая объятий, словно в забытьи. Мор сказал:
— Чего они ждут? Почему не уходят домой?
— Ты их ненавидишь, — сказала Лиза. — Да?
— Кого?
— Всех. Их всех — наших друзей.
Он взглянул на нее, подняв брови.
— Нет. Мне их жаль… и нас жаль. Ты только посмотри… Новая Ирландия… Провеселились весь вечер, а теперь сидим и удивляемся, почему нам так плохо. Стараемся понять, что же такое мы потеряли.
— Ах, Мор, не начинай все сначала.
Он улыбнулся ей и тихо сказал:
— Не буду.
Дэвид просунул голову в дверь, увидел их, улыбнулся и, сложив из большого и указательного пальцев пистолет, выстрелил, потом на цыпочках, крадучись, пересек комнату, оглядываясь через плечо на воображаемых преследователей. Остановился возле них и проговорил, не разжимая губ:
— Еще не поймали?
— Кого? — спросила Лиза, с улыбкой наблюдая это представление.
Мор нахмурился и покачал головой, но ^эвид сделал вид, что не заметил.
— Как — кого? Вашего убийцу, конечно.
От удивления Лиза открыла рот, бокал дрогнул в ее руке и вновь застыл.
А Дэвид продолжал:
— Неужели ты ничего не знаешь? Полно, Лиза. Я думал, вы с Мором специально это подстроили. На нашем вечере будет, дескать, все, даже убийца в саду и полицейские по пятам. Так ты ничего не знаешь, Лиза?
Лиза вопросительно взглянула на Морриса. А он зло скрежетнул зубами и уставился в землю.
— Прекрати, Дэвид.
— Ах, простите, — сказал Дэвид ухмыляясь и кашлянул, прикрыв рот ладонью.
Лиза повернулась к нему.
— Дэвид, что значит эта шутка? Я спрашиваю серьезно.
— К сожалению, Лиз, это не шутка. Сегодня вечером какой‑то лудильщик шесть раз пырнул свою подружку ножом в сердце. Полицейские окружили его где‑то здесь поблизости, и тут пошел дождь. Говорят, они оставили совсем зеленого юнца следить, чтоб убийца не ушел, а сами отправились в Селбридж за плащами. Так что сейчас он где‑то здесь, если только не в Англии — при расторопности наших парней такое вполне возможно. Подойди к окну и увидишь их фонари. Весьма волнующая история.
Лиза отпила глоток и поставила бокал. Не поднимая головы, проговорила:
— Почему ты мне не сказал, Мор?
— Забыл.
— Забыл?
— Да, забыл.
Дэвид переводил взгляд с Мора на Лизу, иронически улыбаясь.
— Может быть, Лиза, он не хотел тебя пугать.
Мор обернулся и взглянул на Дэвида, сжав в ниточку побелевшие губы.
— У тебя слишком длинный язык, Дэвид.
Он сделал несколько шагов, затем остановился и добавил:
— И брось ты эту кривую усмешку, когда разговариваешь со мной. А то как бы я не стер ее с твоей физиономии.
Усмешка исчезла. Дэвид сухо сказал:
— Не хотел тебя обидеть.
— А я и не обиделся.
— Так почему же ты злишься?
Мор невесело хохотнул:
— Я уже сто лет не злился.
Он повернулся и пошел, стараясь держаться прямо, они молча смотрели ему вслед. Затем Лиза нервно рассмеялась и сказала:
— Не обращай на него внимания, Дэвид. Он немного пьян. Ты ведь знаешь.
Дэвид пожал плечами и улыбнулся.
— Пора мне домой.
В холле Лиза помогла ему надеть пальто. Как бы между прочим он спросил:
— Почему бы тебе как‑нибудь не навестить меня? Жизнь старого холостяка иной раз очень тосклива.
Она взглянула на него с лукавой улыбкой.
— Для чего?
Он закусил губу и направился к двери. Взявшись за ручку, напряженно сказал:
— Я… я очень люблю тебя, Лиза.
Она засмеялась и в смущении стала разглядывать свое платье.
— Меня? Неправда.
— Правда, Лиза.
— Зачем ты мне это говоришь? Спокойной ночи, Дэвид.
Но ни один из них не двинулся с места. Они стояли и неотрывно глядели друг на друга. Дыхание Лизы участилось. Стремительно подойдя к двери, она рас пахнула ее, и в холл, разбив тишину, ворвался ветер. Она вышла вместе с Дэвидом на крыльцо. Дубы согласно размахивали ветвями, громко стеная и плача. Падал черный дождь, и в полосе света из отворенной двери лужайка казалась грозным и мрачным морем. Лиза хотела что‑то сказать, но промолчала, затем, отвернувшись, все же сказала:
— Позвони мне.
Она стояла не двигаясь, глядя в темноту; влажный ветер трепал ее волосы. Дэвид сделал шаг, хотел было коснуться ее, но не коснулся. Сказал:
— Я позвоню тебе завтра.
— Нет, не завтра.
— Когда же?
— Мне нужно идти, Дэвид.
Склонив голову, она повернулась и быстро пошла в комнаты.
В гостиной уже никого не было, только Мор одиноко сидел в массивном старинном кресле, в руке — бокал, на низеньком столике рядом — бутылка. Галстук у него окончательно развязался, глаза помутнели. Лиза подошла к дивану и поправила подушку. Подняла с пола окурок и опрокинутый бокал. Он глядел на нее, свесив голову на грудь. Затем хрипло спросил:
— Что с тобой?
— Ничего. Все ушли?
— Наверно.
Она подошла к высокому окну, возле которого стояло его кресло, и раздвинула занавеси. Ветер колотил в стену дома, порывы его заглушали шепот дождя, шелестевшего по стеклу. Где‑то там, за черными невидимыми полями, двигались огоньки.
— Как ты думаешь, почему он ее убил?.. — спросила Лиза.
— Говорят, хотел жениться на ней, а она не соглашалась. Может, она была этакая акула, пожирательница мужчин. Девка. Вот он ее и убил. Теперь это обычное дело.
Они замолкли. Слышались лишь порывы ветра и шум дождя да приглушенные вздохи деревьев. Мор сказал:
— Дэвид, верно, опять подъезжал к тебе?
Она передернула плечами, и он улыбнулся во весь рот; блеснули зубы.
— Он просил… просил меня уйти с ним. Сейчас. Сегодня. Спрашивал, не уйду ли я с ним.
— Вот как! Почему же ты не ушла?
Она не ответила. Он опять наполнил бокал.
— Я вижу Дэвида насквозь, — сказал он. — Он считает, что я тебя недостоин. Но он ошибается… да поможет мне бог!
— Вечно тебе мерещатся всякие гадости.
— Скажешь, не так? Он, наверно, воспрянул духом, когда я согласился на эту работу. Я еще ниже пал в его глазах.
Он взглянул на нее — она стояла, скрытая тенью, и смотрела в темноту. Нахмурившись, он спросил:
— Ты тоже меня презираешь?
— За то, что взял эту работу? С чего бы? Тебе стыдно?
— Нет. Твой отец очень любезен — он так мне помог… Да, мне стыдно.
— Почему?
— Не притворяйся, Лиза.
— Ты сам принял это решение. Если бы ты продолжал писать, я помогала бы тебе, чем могла. Мы бы как‑нибудь справились. Папочка бы…
Она закусила губу. Мор рассмеялся.
— Что ж ты замолчала? — сказал он. — Папочка бы нас содержал. Ты права. Добрый, щедрый папочка был бы тут как тут со своей мошной и отравил бы нам жизнь. Что толку говорить об этом… Я — писатель? Да меня так высмеяли бы, что хоть из графства беги. В «Гербе Гросвенера» на неделю бы смеху хватило, стены ходуном бы ходили. «Вы только послушайте: блажной Мор обрюхатил дочку старика Фитца и перебрался в усадьбу, а теперь болтает, будто пишет книгу! Как вам это понравится!» Нет, Лиза. Я — порождение этих людей, и они меня прикончат, если я попытаюсь вырваться на свободу. Скажи на милость, в чем этот сброд разбирается? В ценах на телок, да в марках машин, да на какой курорт в Испании лучше поехать, да в этих распроклятых собаках, которым только и надо, что кого‑нибудь растерзать! Нет уж.
Она сказала спокойно:
— Если ты так их ненавидишь, зачем женился на мне и связал себя с ними?
— А я не знал, Лиза, любимая, что связываю себя с ними.
После долгого молчания Лиза сказала:
— Я не виновата, что мальчик умер. — В ее словах звучали печаль и вызов.
Мор повернулся всем телом в кресле, вскинул руки.
— Вот так всегда, — сказал он. — Всегда тебе приходит на ум одно и то же. Ты обвиняешь меня…
Она не ответила, и он потянулся к ней, шепча:
— Обвиняешь меня…
Она сжала руки на груди и вздохнула, не отрывая взгляда от поблескивающего в темноте бокала.
Он сказал:
— Что ж, давай беги за стариной Дэвидом. Может, он тебе сделает другого, получше. Такого, который проживет дольше и принесет тебе счастье.
Она резко повернулась к нему. Глаза ее сверкали.
— Ладно, Мор, — сказала она. — Если хочешь драться, будем драться.
Несколько мгновений они в упор глядели друг на друга, и гнев ее отхлынул. Она опять отвернулась к окну.
— Ну? — сказал Мор, и это короткое слово гулко прозвучало в тишине. Ее плечи медленно поднялись и снова упали.
— Да, — сказал он. — Все это уже было.
Он с трудом поднялся, вцепившись в подлокотники. Подошел и стал рядом с ней у окна.
— Они все ищут его, — сказала Лиза. — Видишь огни?
Они стояли бок о бок, глядя, как во тьме беспорядочно двигаются крошечные светлячки. Вдруг она сказала:
— Если б он добрался до конюшни, то мог бы незаметно войти в дом через боковую дверь. Я спрятала бы его.
Он удивленно взглянул на нее, и, чувствуя на себе его взгляд, она крепко сжала губы.
— Я бы спрятала его. А утром вывела бы потихоньку, привезла в Дублин и посадила на пароход в Англию — в Ливерпуль или еще куда‑нибудь.
Она, не глядя, нашла его ладонь. На ее лице были слезы; они падали крошечными капельками света, поблескивая на темном фене окна.
— Мы бы сделали это, если б он пришел, правда, Мор? Что ж тут дурного? Я хочу сказать, это не было бы преступлением, правда? Один, там, в темноте, под дождем, думает про все, что случилось… думает и думает… Ничего худого в этом не было бы, Мор.
Он обнял Лизу, положил ее голову к себе на грудь. Она дрожала.
— Да, — мягко сказал он. — Ничего худого в этом не было бы.
Она продолжала тихо плакать, он приподнял ей подбородок, улыбнулся.
— Не плачь, Лиза. Ну, полно, полно…
Раздался звонок в дверь, в ее глазах мелькнуло смятение. Она молча высвободилась и ушла.
Мор стоял, оглядывая гостиную. Давным — давно, когда он впервые увидел эту комнату, ока показалась ему прекрасной; такой она и осталась среди того немногого, что еще не совсем для него потускнело. Свет затененных ламп падал на лиловые стены и, впитав их теплоту, мягко касался нежными пальцами кресел, вытертого ковра, всего вокруг. На столике подле Мора рядом с бутылкой лежал недоеденный сандвич и наколотая на деревянную палочку маслина. Из холла донеслись приглушенные голоса; за окном, в полях, пламенем во мраке Еспыхнул крик и тут же был унесен ветром. Мор поднял бокал, дрогнула янтарная жидкость, и вместе с ней в комнате как будто всколыхнулась волна мягкого света. Он почувствовал, как его что‑то коснулось, что‑то сродни безмолвию, которым бывает пронизана грустная музыка. Словно все, что он потерял в жизни, возвратилось и сдавило ему сердце необъятной печалью. Он пристально глядел на столик, на бутылку, сандвич, маслину, пронзенную насмерть острием палочки.
Вернулась Лиза, стиснув руки так, что побелели костяшки пальцев. Остановилась посреди комнаты и, точно оглушенная, невидящими глазами посмотрела вокруг.
— Что там такое? — спросил он. — Кто приходил?
— Полицейский.
— Чего ему нужно?
— Что?
— Чего ему было нужно? Полицейскому.
— А, полицейскому… Хотел от нас позвонить по телефону. — Она посмотрела на него и дважды быстро моргнула.
— Его нашли, — сказала она. — На Длинном лугу. Он повесился.
Она вновь обвела комнату отсутствующим взглядом, вздохнула и вышла. Он сел, допил виски и немного погодя поднялся наверх.
Лиза лежала в постели: лампа на столике рядом бросала безжалостный свет на ее сведенное болью лицо. Он сел рядом, пристально глядя на нее. Она лежала, уставясь в полумрак широко открытыми глазами. В тишине слышался стук дождя по оконному стеклу. Она сказала почти беззвучно — он с трудом ее расслышал:
— Мы так много упустили.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Она не шевельнулась. Он положил руку ей на грудь, ощутив сквозь шелк ночной рубашки маленький холодный сосок.
— Лиза.
Она отвернулась от него, а когда вновь заговорила, ее голос был приглушен простынями.
— Принеси мне стакан воды, Моррис. У меня пересохло во рту.
Он отошел от нее и погасил свет. В темноте спустился по лестнице, кожей ощущая холодную затхлость воздуха. Бесшумно вернулся в гостиную и налил себе еще один — последний — бокал. Затем подошел к темному окну и остановился, прислушиваясь к ветру, поющему в деревьях.
"СОВРЕМЕННАЯ ИРЛАНДСКАЯ НОВЕЛЛА"
Tags: 500 рассказов, ирландская, рассказ, ссылка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments