Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Мария Ботева "ЗОНТ И АСФАЛЬТ"

Асфальт плавится от жара, но Мишка все равно тыкает в него зонтом, рыжей тростью, идет к маме в больницу. Все его там знают, он поднимется на третий этаж, мама выйдет из ординаторской, а он скажет: «Ты забыла». Или не скажет, а просто отдаст, и все. И пусть мама сама думает, что сказать.
Страшно не любит Мишка этот зонт: он большой, неудобный. От него только неприятности. Весной мама отправила Мишку за огурцами – к ним машина привозит овощи и стоит прямо у дома. Он пошел покупать, а мама ему зонтик дала, только что прошел дождь, и она боялась, что снова начнется. Мишка стоит, ему продавщица взвешивает огурцы, говорит, сколько стоит. В это время мама по телефону позвонила, попросила купить еще зелени, болгарского перца, и что-то еще нужно было, но Мишка не запомнил, потому что в это время кто-то сказал:
– Мальчик, у меня же колготки.
Мишка маму сразу перестал слушать, оглядывается, а за ним стоит девушка, очень красивая, похожа на учительницу пения Розу Михайловну, может быть, ее дочка или сестра, только лучше. Он рот раскрыл, смотрит на нее и ничего не соображает.
Продавщица говорит:
– Ты бы зонтом не размахивал, порвешь ей колготки.
Тут только Мишка понял, что зонтик так потихоньку раскачивает.
– Я не машу, – ответил, – я тихонько.
– Тихонько он, – сказала девушка, – чуть мне не попал.
Не такая уж красивая, Роза Михайловна симпатичнее. И колготки ей никто не рвет.
– Разговорчивый. Еще огрызается, – сказала продавщица.
Мишка взял свои покупки и пошел домой. Идет и оглядывается, не может понять: красивая эта девушка или не очень? Сначала была красивая, потом похуже стала. А как подошел к подъезду, так решил, что нет, пожалуй, не очень-то красивая, просто симпатичная. Махнул зонтиком, он зацепился за пакет, порвал, все овощи высыпались, пришлось распихивать по карманам. Мама только вздохнула – голова садовая. Она всегда так вздыхает. Мишка виноват разве, что такой зонт неудобный? Сама сказала его взять, а сама потом вздыхает.
Раньше у зонта был чехол с лямками, можно было носить как рюкзак, за спиной, но потерялся, сейчас только в руках. Или так, опираясь на трость. Асфальт стал мягкий, и тросточка теперь – ему враг. Ничего, потерпит, главное – принести.
Вчера вечером кто-то приходил к маме, Мишка открыл дверь, а там стоит женщина, вся черная, а лицо толстое от слез.
– Мама дома? – женщина говорит, а тут и мама пришла в коридор.
– Иди в комнату, – сказала ему.
И они ушли на кухню и там разговаривали. Женщина плакала, мама – нет. Мама что-то ей все говорила, Мишка лежал на диване, только слышал: не плачьте, не надо, уладится. Потом Кулек на кухню пошел, открыл дверь лапой, сразу стало лучше слышно. Та женщина плачет, а мама ее утешает.
– Мы ведь всю жизнь… – говорит гостья. – Я никогда… ни разу… Будет жить он?
– Тетя Люба, лечить будем. Сейчас смотрят за ним. Зонд надо…
– Ты понимаешь…
– Конечно, конечно…
– Я, как узнала, куда его повезли, сразу говорю: только к Наташе, только к ней. Она нас знает. Ты же знаешь его давно, вместе же все тут…
– Знаю, конечно, тетя Люба.
Потом они долго молчали, Мишка даже перестал прислушиваться, начал засыпать. Слышит сквозь сон:
– Ты, Наташ, нас прости, что мы так к тебе… Думали, он тут у нас устроит… маленькую Чечню… Пишет хоть?
– Звонит, – ответила мама.
А, это они про папу, наверно. Он сколько слышал во дворе: чечен, чечен и отец твой чечен. Это Мишке все говорят: чечен и отец твой чечен. А мама сказала, что да, папа чеченец и Мишка, получается, тоже чеченец. Наполовину. А наполовину – русский. Ну и что тут такого? У них в классе есть русские, есть Рустам, он татарин, есть армянин Сурен. И ничего. А во дворе два человека как прицепятся: чечен да чечен. Мама говорит, не надо обращать внимания. Идти дальше, и все тут. Но однажды Мишка кинул ледышкой в дядю Юру, тот напился пьяный, увидел Мишку, закричал на весь двор:
– Я сжигал чеченские деревни! Эй, пойди сюда! – и сам к нему побежал.
Мишка поднял ледышку и кинул. Попал в сердце или просто в грудь, тогда дядя Юра совсем очумел, глаза красные, кулаки огромные. Размахнулся, Мишка зажмурился, ждет, когда его ударят, а дождаться не может. Открыл глаза, видит: мама стоит перед дядей Юрой в одном халате, держит ладони перед его лицом. И говорит ему вроде бы тихо, но Мишка все слышит:
– Я Анзору все скажу, ты его знаешь.
Дядя Юра сразу замолчал, пошел к себе в подъезд. Дома Мишка хотел спросить, почему папа уехал, но не стал, вспомнил, как мама сказала, что папа заставлял на голове носить платок, а она не хочет, говорит: «Я хирург, мне для другого нужна голова».
Так Мишка думал-думал, вспоминал и уснул совсем. Мама пришла его раздевать, а он спрашивает:
– Мама, а как тот мальчик?
– Какой мальчик?
– Ну мальчик. Которому зонтик нужен. Сын этой тети Любы. Ты его вылечишь?
– Сын? Это муж у нее болеет. Ты раздевайся, надо спать.
Утром Мишка проснулся, а мамы уже нет. И зонт стоит на месте. Вот он его взял и понес в больницу. Асфальт портится от зонта, но все равно Мишка тычет им в дорогу.

"Октябрь" 10, 2016
Tags: 500 рассказов, Мария Ботева, рассказ, современная русская проза
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments