Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Олег Вульф "Вино по пятницам""

   Их союз выдержал шестнадцать или семнадцать лет взаимной осады двух ярких, заваленных флагами крепостей, прежде чем она надежно заперла в подвале те две или три тонны вина, сделанного им впервые в жизни, и сделанного со всей страстью и любовью неофита, вернувшего себе поколения предков-земледельцев.

Когда она заперла вино, чтобы уберечь мужа от губительного и, как ей казалось, смертельного виража, вино, которое он в том году начинал с весенней обрезки лоз и закончил закупоркой прекрасных дубовых бочонков, просто выбросила в озеро связку ключей от амбарного замка, тогда он и ушел из дому, предоставив ей с ее матерью и двумя детьми проживать отложенное.


Именно тогда почувствовал он себя окончательно умершим для пройденного пути. Оглохшим и ослепшим в своем неразделенном и данном. Она же принимала своё, ничем не выразив малейшего удивления по поводу отсутствия чудака-мужа, который и до того нередко пропадал невесть где, чтобы впоследствии появиться с букетом их первых слов и возобновить совместное продвижение к тому, что называют закономерным исходом.

Конечно, ему ничего не стоило бы снять замок одним из тех ломиков, которые валялись в бывшем курятнике среди древних граблей с обломанными зубцами, проржавевших лопат и тяпок. Всего этого хлама, который накапливается у садовода и огородника, каковым был предыдущий хозяин, за полвека, и который некогда, незачем и некуда выбрасывать. Но сейчас он почувствовал, что это всё; что если он сделает это, вино все равно прокиснет, как прокисло что-то в его душе, столь долго и неуклонно противостоявшей отчужденной неправде мира, принимаемой как испытание и воля.

Мать ее сразу почуствовала неладное, и поначалу взглядывала на дочь искоса, пытаясь если не определить, то пронаименовать для себя состояние дочери в ряду известных ее материнству. Но та была неизменно спокойна, даже отрешена в неустанных хлопотах по дому, занятиях с детьми, всегдашнем устроениии обычного досуга этих лет: прогулок по парку с заходом в продуктовую лавку на обратном пути, пролистывания бездарных, помпезных телепрограмм, все тех же приемов для тех же подруг, с теми же их отутюженными, невесть зачем заявившимися мужьями, просто званых вечеров, проходящих в неизменных разговорах о детях, болезнях, общем бытовом оскуденьи, однокласнице, разбогатевшей на посредничестве.

Уходя, гости прощались, как ей казалось, с плохо скрытой, унизительной для них самих, какой-то грошовой снисходительностью. По их уходу дом отчуждался и заболевал, как человек, подхвативший случайный вирус, и тут же она хваталась за ведро и тряпку, отдраивала и вымывала горницу, припоминая не поверхностные детали разговора, но его всегдашнюю натянутость и неуступчивость, ловила себя на том, что пытается вообразить, как эти люди молча, отчужденно пьют свой утренний чай, скучно занимаются похотью, или раздраженно, грубо кричат по утрам на детей. В такие минуты, как обычно бывает, когда руки заняты рутинной работой, ей думалось с особенной ясностью, и легкость, с которой представлялась ей их интимная жизнь, была ей неприятна, унижала ее. Дружба, в отличие от любовной страсти и ненависти, никогда не была ее сильным чувством, и молча размышляя о десятилетиях безрадостной близости случайных людей, она горько сожалела о чем-то, чему вряд ли смогла бы подобрать адекватое определение.

Именно эта дочерняя отрешенность заставляла мать раз за разом угадывать в едва ли не гармоническом однообразии происходящего странные, чудовищные рычаги чуждой, пугающей механики. Сон матери расстроился, несколько раз ей привиделось что-то вроде кошмара, припомнить содержание которого она не могла. Как-то ей приснилось, что соседская дворняга попала под машину, которая тут же уехала, и она ясно увидела вывалившиеся, окровавленные внутренности молча издыхающего пса. «Виктор умер», сказала она дочери наутро на кухне. «Я знаю», ответила дочь с обычным спокойствием. «Надо сходить в храм», сказала мать.

На следущий день дочь попросила соседа сорвать замок, и дождавшись его ухода, спустилась в погреб. Бочки стояли в углу, пахло затхлым деревом, плесневелой известкой. С усилилем она вытащила ту из деревянных пробок, которая показалась ей наименее плотно пригнанной, взяла с полки недлинный резиновый шланг, запустила один конец его в отверстие, поцеловала другой, нацедила стакан, медленно выпила до дна и, задыхаясь, отерла губы тыльной стороной ладони. «Вот так. Вот так, да», ясно подумалось ей. «По пятницам, по пятницам вино. Вино по пятницам».
2003 г.

"Слово/Word" 43-44, 2004
http://magazines.russ.ru/slovo/2004/43/vu8.html

500 рассказов:
1.Ольга Покровская "Чёрт"
2. Зураб Лежава "Варвар".
3. Ирина Полянская "Мама"
4. Кадзуро Исигуро "Деревня после заката"
5. Платон Беседин "Лопата"
6. Марина Палей "Ланч"
7. Дмитрий Новиков "Муха в янтаре"
8. Эли Люксембург "Возвращение ангелов"
9. Горан Петрович "Шесть листиков бессмертника"
10. Николай Кононов "Роковой визит волшебницы"
11. Елена Радченко "Шпалерная, семь"
12. Миленко Ергович "Библиотека"
13. Юрий Петкевич "Шляпочка"
14. Юрий Петкевич "Пяточка"
15. Эдуард Кочергин "Мытарка Коломенская"
16. Григорий Аросев "Женщина, которая не плакала при резке лука"
17. Миленко Ергович "Географ"
18. Дэвид Герберт Лоуренс "Дочь барышника"
19. Ганна Шевченко "Ангел мой, лети за мной"
20. Андрей Волос "Птички небесные"
21. Саша Либуркин "Магары"
22. Анна Мазурова "Родео"
23. Шамшад Абдуллаев "Рокмен на окраине города"
24. Анна Хоси "Путь колбасы"
25. Александр Хургин "Жизнь и судьба Пети Козлищенко"
26. Марина Палей "Вода и пламень"
27. Марина Палей "Вираж"
28. Дмитрий Тарасов "Старец"
Tags: ""Слово/Word", 500 рассказов, Журнальный зал, журнал, рассказ, современная русская проза, ссылка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments