Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Дмитрий Притула "Птица"

Вот говорят, в стране много беспризорников, миллион, больше-меньше, никто ведь точно не знает. Но очень много.
А вот у Алеши Евстигнеева два жилья — папино и мамино.
Но по порядку. Когда Алеша родился и был, само собой, крохотулечкой, они все жили с дедушкой и бабушкой, мамиными родителями. Но потом, и довольно сразу, удалось трехкомнатную квартиру обменять на однокомнатную и двухкомнатную. И все правильно: однокомнатная для дедушки и бабушки (их же двое), двухкомнатная для молодых.

Да, что еще важно. Алешу назвали по имени отца — тот Алексей Николаевич. Вряд ли он это предложил, а давай сын тоже будет Алешей, — это как надо себя любить. Нет, такое предложение внесла мама: ты Алеша, и он пусть будет Алешей. Получается, любила мужа.
Но когда Алеше было три года, отец его, вот как раз Алексей Никола­евич, ушел к другой женщине. А потому что любовь. Слов нет, любил он и сына, но, видать, новую женщину любил поболее.
С другой стороны, накал реформ, жить тяжело, и нельзя вроде бы в такое время оставлять сына. Его, напротив, растить надо.
Да, но как же любовь? Она же нечаянно нагрянет и все такое. Нет-нет, любовь предавать нельзя. То есть так: любовь предавать нельзя, а сына (о бывшей жене что и говорить, она же бывшая) можно.
Ладно. Ушел к любимой женщине в однокомнатную квартиру. Нет, тут все по-честному: на жилье не претендую, сыну всегда буду помогать, как по закону, так и сверх закона.
Да, а жизнь, чего там скрывать, идет себе да идет и, что характерно, исключительно вперед.
Короче, через некоторое время у Алексея Николаевича и его новой жены родилась дочь. А первая жена малость погрустила-погрустила и по новой вышла замуж. Муж жил у нее. Ну да, женщина хоть и с ребенком, но в двухкомнатной квартире — хороший вариант. И у них через некоторое время родились близняшки (мальчики).
Да, теперь о деле. В смысле работы. Чем новый муж занимался, сказать затруднительно, а вот мать Алеши кем-то там была при администрации. Нет, не начальница, простой такой работник.
Жили они без расширения жилплощади, без машины, но, по одежде судя, особого напряга не было.
Другое дело Алексей Николаевич. Когда завод, где он был инженером, накрылся, он некоторое время стоял на бирже труда (это еще в прежней жизни, то есть в старой семье). Но, видать, некоторое количество сообразительности в голове у него было, и он что-то там придумал, а вот что — он там какие-то новые двери придумал. И у него мастерская, там несколько рабочих.
Пожалуй, помогли родители новой жены. Ну, должен же кто-то подтолк­нуть, а иначе лежать тебе камнем на полях новой цветущей жизни, а под камень, и это каждому известно, водичка не течет.
Но именно что потекла. Работал много, это конечно, но водичка все ж таки помаленьку текла.
Первое, что они сделали: продали однокомнатную квартиру и купили двухкомнатную. А потом машину, сперва нашу, а потом иностранную, хотя и побывавшую в битвах и труде.
Уже подумывали и о трехкомнатной квартире. Чтоб в хорошем доме и чтоб, не въезжая, сделать настоящий, вполне современный ремонт. А потом уже о новой машине думать, тоже иностранной, но без предыдущих битв.
То есть жизнь в очередной раз подтверждает — она на месте не стоит. Другое дело, для всех она идет с разной скоростью, для кого-то летит и довольно весело, для кого-то переползает с бугорка на колдобину, и еще как потерпеть надо, пока выберешься на новый бугорок, нет, не на горку, только бы на бугорок.
А теперь пора вернуться к текущему моменту.
Алексей Николаевич был хорошим отцом: денежки, положенные сыну, не зажиливал, отдавал всегда в срок, одежду сыну покупал в основном он, и это понятно, все-таки он побогаче, и потом, это Алексей Николаевич жену и сына бросил, а не наоборот.
Более того, когда он с новой семьей ездил на Юг, всегда брал с собой сына. Нет, нормальный отец. А может, даже и хороший.
Но! С матерью и отчимом Алеша жил неразлучно только до той поры, пока Алексей Николаевич не купил двухкомнатную квартиру.
К этому времени его дочери было пять лет, а двойняшкам его бывшей жены по три года каждому.
Тут надо напомнить, что бывшая жена его работала в администрации, то есть грамотный человек, и уж в арифметике-то она разбиралась. И однажды она доложила первому мужу (понятно, предварительно посовещавшись со вторым), что наблюдается некоторая несправедливость. Они в двухкомнатной квартире живут впятером, а эти в двухкомнатной же шикуют втроем, и если Алешу хоть на какое-то время отдавать отцу, то это будет справедливо.
Там как было? Комната для взрослых и детская, где на двухэтажной кроватке спят близнецы и на узкой кроватке Алеша.
И у тех будет так же: в одной комнате родители, в другой дети. Нормально! Нет, согласия Алеши никто не спрашивал, мать с отцом договорились, что Алексей Николаевич приглашает сына пожить у него. Ну, чтоб не получалось, мол, мама сынульку выперла — это непедагогично.
Алеша перешел к отцу охотно: близнецы очень шумные и не делили игрушки, и не дрались только во сне. Тем более мама сказала, это на короткое время, захочешь вернуться, всегда ждем тебя.
Так и началась жизнь Алеши на два дома. Правда, больше жил у отца. Примерно такой расклад: три месяца у отца, месяц у матери. С сестренкой жили дружно: старший брат и все такое, защитит, если что, старший же брат.
Единственное, что не устраивало его мачеху, — разнополость детей. Время ведь шло, подрастал Алеша, соответственно, подрастала и сестренка. И когда мачеха особенно внятно понимала непедагогичность разнополости, она говорила мужу: а пора бы Алеше пожить у родной мамочки, небось, скучает по своей кровиночке и надо бы женщину пожалеть.
Теперь об Алеше. Значит, четырнадцать лет. Но выглядит еще моложе — а лет на двенадцать. Тощенький, маленький, личико вовсе детское, ну, лет, значит, двенадцать.
Нет, напомнить надо, сколько по стране беспризорных детей, а сколько в детских домах, а сколько живут с родителями, но те беспробудные пьянчужки.
А тут есть отец и мать и не пьют, но исключительно работают и говорят, что любят и очень даже скучают, типа жду с нетерпением, когда вернешься, твой любимый пирог испеку.
Да, но, по дальнейшим событиям судя, Алеша был мальчиком со странностями. Нет, правда, у тебя есть родные папа и мама, и два жилья, ты в одном месте поживешь, а потом в другом, это же вроде путешествия. Так чего же не жить?
Да, но, видать, у этого тощего мальчика помаленьку проклевывалось соображение, что на самом-то деле он никому особенно и не нужен. С другой-то стороны — да кто кому нужен? Но это если смотреть с высоты взрослого человека. У детей же все не как у взрослых, у них же мир стоит на ногах головой кверху.
Видать, Алеша понимал так, что на самом-то деле он и папе и маме мешает и если он, к примеру, испарится вовсе, они потом всю жизнь будут маяться, зачем мы спихивали его друг другу, он же наш сынок, а не футбольный мяч. Ну, словно бы он малый ребенок.
Ну, так — не так рассуждал Алеша, сказать трудно, но, пожалуй, именно так.
И вот что он удумал. На следующий день Алеше надо было отселяться от отца к матери. Он ушел из школы пораньше, чтоб никого не было дома, набрал в ванну теплой воды, лег в нее и чикнул бритвочкой по венам. Как это он сообразил? Пожалуй, насмотрелся кино из старинной жизни.
Да, но какая воля у мальчишки! Любой другой, увидев, как помаленьку краснеет вода, выскочил бы, что пробка, и стал бы звать скорую помощь — спасите меня.
Алеша же нет — лежал и терпел. Да помаленьку и уснул. Пожалуй, уснул бы навсегда, но из школы прибежала сестренка.
Ну, испуганный крик, скорая помощь — это все понятно.
Он был так слаб, что его положили в палату для тяжелых больных. И продержали три дня, кровь переливали, все такое. И спасли.
Ходил с трудом, и почти все время с ним был отец, вот Алексей Николаевич. И мама несколько раз приходила.
Алексей Николаевич как-то даже упрекнул сына: сказал бы мне, что не хочешь от нас уходить, так и живи. И вообще — потерпел бы немного, ты же знаешь, что денежку мы скопили и присматриваем трехкомнатную квартиру. Там у тебя будет отдельная комната, и живи, пока по маме не соскучишься.
Да нет, это я случайно, оправдывался Алеша, это я в книжке про древнего царя вычитал (надо сказать, учился Алеша так себе, но читал много) и ре­-шил попробовать, но больше, конечно, не стоит пробовать.
В таком, видать, духе говорил он и доктору, которого как раз интересуют люди, решившие преждевременно и самостоятельно улететь на небушко.
Потом доктор говорил с Алексеем Николаевичем. Тихий голос, ласковый, бородка.
Мы должны наблюдать за Алешей в нашей больнице, недельку или чуть больше, нет, никаких лекарств, только наблюдать. Мы должны быть уверены, что ваш сын не повторит попытку покинуть нас досрочно.
Алексей Николаевич, понятно, не хотел, чтобы сын лежал в такой больнице, это мальчишеская глупость, говорил, он просто хотел нас попугать, он не всерьез, он даже изнутри не закрылся, чтоб мы могли домой попасть.
Так бывает, возражал доктор. Пример. Девушка поссорилась с парнем и наглоталась таблеток, что под руку попались. Это мы умеем отличать — мамины таблетки от давления и вскрытие вен. Словом, завтра мы переводим Алешу к себе. Он хороший мальчик, только в детстве немножко задержался. Поверьте, иначе никак нельзя.
Они сидели в больничном саду и тихо разговаривали, отец и сын, я не хочу туда ехать, все в школе будут знать, что я дурачок, да ты что, зачем они в школу будут сообщать, никто не узнает, всего неделька. А потом мы жилье новое купим и будем жить дальше, но получше, попросторнее.
Дурачок он, этот доктор, он думает, кому-нибудь может не нравиться сидеть вот в таком саду и смотреть на голубое небо. Уж сколько раз я тебе говорил и повторю: жизнь — это чудо, это праздник. Ты посмотри, Алеша, сентябрь, почти середина, а желтых листьев, считай, почти нет.
Да, унывать Алексей Николаевич не любил, и было такое впечатление, что он малость клокочет от переизбытка сил. Потому, видать, мог много работать и не унывать.
Ты только собери свою волю, у тебя временный упадок сил, а ты соберись. Я тебе так скажу: воля — это в человеке самое главное. С волей человек добьется всего. И даже летчиком стать? И летчиком стать. И кем захочет. Ты не смейся, но я иногда думаю, что, если человек захочет полететь, нет, не на самолете, а как птица, он и полетит. Но только если очень захочет.
Подувал ветерок, и Алеша был в легкой голубой курточке. А знаешь, папа, я в это тоже верю. Человек может полететь, как птица. Я сейчас. Ты смотри вверх, вон на ту крышу. Я сейчас.
На крышу пятиэтажного здания можно было попасть только через черный ход, и, значит, Алеша заранее разведал, как можно выбраться на крышу.
И Алеша стоял на краю здания, и отец, видать, уже сообразил, что сейчас сделает его сын, и вскочил, но от страха не мог крикнуть. Да, вот именно окаменел.
Алеша растянул куртку на манер крыльев, и эти крылья должны были держать его в воздухе, несомненно обеспечивая плавный полет и плавное же приземление.
Он взмахнул голубыми крыльями и прыгнул.
"Звезда" 1, 2013
http://magazines.russ.ru/zvezda/2013/1/p7.html


Tags: "ЗВЕЗДА", 500 рассказов, Журнальный зал, журнал, рассказ, современная русская проза, ссылка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments