Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Стихи дня (из ленты)



borkhers
География
Лета впадает в житейское море, как
Волга в Каспийское, разделяясь на рукава.
Рыбы плывут вслепую, путаясь в плавниках.
Жизнь - такова, впрочем, и смерть - такова.

Рельеф подземного мира однообразней, зато
более безопасен, и уже не сулит
наводнений, землетрясений - вывернутое плато,
А в Лету вторично не вступишь - так завещал Гераклит.

Так учит нас философия, сжатая до одного
банального предложения, до нескольких бранных слов.
Поймав в Ахеронте рыбу, рыбак говорит: "Ого!
я видел такую в одном из детских кошмарных снов!".

aptsvet
лирический герой
есть версия что я вообще машина
не сущность неделимая а две
и существо нездешнего пошиба
тоскует в автономной голове

оно лишь персонаж в своем рассказе
следит за истеченьем по часам
а все причинно-следственные связи
мешок с костями соблюдает сам

так силится актер на киноленте
постичь судьбу что публике видна
и подглядеть у тела в документе
кто он такой и в чем его вина

так и живешь с непостижимой целью
но звездная над миром гаснет гроздь
и покидает черепную келью
невидимый из кинозала гость

машины совершат свои обряды
им эти сны снаружи не видны
но нет ни наказанья ни награды
раз не было заслуги и вины

larmiller
* * *
Сил осталось – ноль,
всё ушло в песок,
И кочует боль
из виска в висок…
Всё ушло в песок
золотой речной
Или стало в срок
лишь золой печной.
Но не всё ль равно
что куда ушло,
Коль не жжёт давно
то, что прежде жгло.
Путь закрыт назад,
и потерян ключ,
И горит закат,
я иду на луч,
И другого нет
У меня пути,
кроме как на свет
до конца идти.

reine_claude
***
Анжела В. живет в высокой траве –
У нее дым в голове, благородной вдове
Не пристало думать о разных там пузырьках и котелках,
О фильдиперсовых чулках – потеряешь так Божий страх.
Сигарету держит в зубах, думает о разных мирах:
Например, принцесса Амалия живет на красной планете.
Сажает яблони, в развернутом объясняет ответе,
Как действует атмосфера, состоящая из сои и фтора,
На нежную красную кожицу, которая лопнет скоро.
Нельзя на это всё смотреть без укора.
Смотреть, из какого сора растит свое горе Федора,
Царица Феодора багрянородная, из тесного коридора
Выносят шкаф, у дворца встречает помора
С проектом айбука – вот ведь изобретут всякого вздора
Столько. Анжела В носит в своей голове
Воспоминанья о море и сладостной пахлаве.
Вспоминай меня редко. Правда мне идет новая кепка?
Правда к моим стихам идет эта скрепка?
Детка, нередко всё начинается полным фиаско, поэтому сказка
Призвана сгладить нашу врожденную распрю с миром,
Недовольство нежирным кефиром. Одним мазаны миром,
В одной колыбели все. Какие знали, песни мы спели.
Неужели на самом деле – это на самом деле.
Анжела В. живет в своей голове.
В своей голове вполне, совсем незрима вовне.
Нечего делать тебе на ровном таком вот дне.
Со всем, что ты видела днем, говорить во сне.
Напиши мне, когда приедешь домой весной.
Соберется на пресс-показ весь народ честной.
Сам себя своею бездомною головой
Выдашь с лихвой – всё это видишь, пока живой.
Пока в парке ты шелестишь листвой.
Шелестишь листвой травою разною муравой,
Так что зря не вой и под краном еще не стой –
Должен же у счастья быть рецепт какой-то простой.
Такой абсолютно простой, как травяной настой.
Час на часах шестой, а тебе не спится, постой –
Видишь: мальчик, который упал со звезды, обжегся звездой.
Звезда внутри оказалась полой, то есть пустой.

***
Определенно неизвестно, чья была эта невеста,
И рисует дегтем крест на месте, где должна быть фата,
Которая, впрочем, вовремя была ею снята.
Быть с нею я не посмею – я это выиграл в лотерею.
Обещал искусителю-змею, что ее на груди пригрею.
Определенно неизвестно, кто, вступая в неравный брак,
Словно в твоих первых сказках, где умный был и дурак,
Переписывался с нею в скайпе, всё прошло просто так.
Всё зашло слишком далеко, но потом вернулось –
Твоя провинциальная неспешность и снулость,
Основательность, домовитость, определенность, из нас
Никто не попадает в класс высших хордовых, пробирает лезвие глаз.
Раз-раз-раз, определенно неизвестно, было ли тебе это лестно.
На проспекте Науки будешь водить со скуки –
Вышел ножик из тумана, вынул месяц из кармана,
И прямо в подвздошье рана.
Моя Несмеяна, купите молодильных яблок хотя бы свой килограмм –
Меньше я не продам, а больше на что вам там.
Сам не ем и тебе не дам.
Потом невеста улыбнулась и задула свечу.
Больше я дым и воск расходовать не хочу.
Заготовила еще конфет для своего пикачу.
Растет не по дням, а по часам – это мода у светских дам:
Держать пикачу в клетке и класть конфетки,
Вытаскивать их ночью темною из салфетки.

***
Столько сожгли киловатт, всей душой у тебя гостят,
В синонимический ряд выстраивают их, вряд
Ли строки такой длины для счастья здесь рождены.
На берегу Луны лежат во имя страны,
В которой –жи, - ши пиши через «и» или не пиши –
Получишь одни голыши.
Получишь одни мыслящие камыши.
Все образцы философской мысли на моем диске С зависли.
Ничто из того, что ты, тебе не пригодилось бы в жизни.
Рада бы скучать, но зачем твоя рука на моем плече.
Твоя другая рука над свечой, и воск на свече.
Капает воск непременно со свечки на пол –
Больше не будем изобретать, обойдемся простой цитатой.
Совершенно объективной и непредвзятой.
Столько сожгли киловатт, больше строить и жить не хотят,
Денег ни с кого тут не берут за погляд.

***
Питаюсь кофе и сигаретами, не разговариваю с поэтами.
Если что – молча киваю и дальше не знаю,
Кто и зачем меня поставил тут заведовать всем.
Каждую полночь сверяюсь со списком тем –
О чем еще не написала, или написала, но мало.
Про любовь к тебе уже написала достаточно, ты забыт.
У коти моего левая лапка не болит, и правая не болит,
И сердечко не болит, и сам он по горло сыт.
Не атеист, не пацифист, не культурный таксист,
Не культурный деятель, не свидетель человеческого позора.
Когда лист нарисован, это уже не лист –
Тебе умаляться, ему оставаться скоро
Только с незабудкой из того штампованного узора,
Который обычно ставят в правом углу блокнота.
Смотри на трамвайные линии – это твоя работа.
Как он не движется никуда, как пишется ерунда.
Поэзия ведь – не отрицание, правда? Да?

***
Poetry makes nothing happen, зато вот художник Репин
Рисует лепку лица центрального бурлака.
Походя размышляет о том, из чего бурлак этот был бы слеплен,
Если б лепить его вдруг из глины, но крепкая здесь рука
Не поможет – ветра порыв унес куда-то картину
местности мертвой, откуда лопатой выносят соленый снег.
Если я эту центральную группу в правый угол подвину,
В цирке передвижном эту живопись ждет успех –
Так вот поэзия выглядит, если смотреть in motion.
Этот герой моего девичьего третьего дневника
В городе смотрится, после не смотрится, в Нижнем очень.
Так и не дрогнет от ярких цветов рука
С кровью на ярмарке, где торгуют за сладкий пряник
Девицу красну и знающих счет зверьков.
Если приделать раму, будет хорош избранник –
Был бы для лирики вышел весь был таков.
В вену яремную ржавым гвоздем – чтоб до крови стихи бурлили,
Хочется так влюбиться, да только вечерний свет
Держит тебя в уютной своей могиле,
Выхода здесь в пространство стихии нет.
Изредка поезд проносится, в красном вагоне песни.
Или в зеленом, коричневом, что за дела – цвета.
Вот опоздали по графику, к ярмарке и воскресни –
Где-то должна быть присущая юности немота.
Только поэзия так бесполезна, как руки твои, что гладят
Эту землицу холодную, где нарисован снег.
Было там столько лазури – уже не хватит,
Чтобы потом разбавить ее на всех.

***
Бедная сиротка, мертвая кокотка плывет по водам Сены, завывают сирены,
Рассуждают арабы, что все беды от бабы, и забивают косяк. В общем, да будет так.
Не уверен – не ешь, в городе брешь, из торта выходит с правого борта молча и гордо –
Чему только учили в сиротском приюте, нитку в иголку так, что не обессудьте.
Мертвый язык на стене глинобитных хижин, чтоб ни один археолог тобой не обижен.
Чтобы разгадывал тебя до начала нового дня, когда заканчивается срок действия, простыня
Убежала от тебя, и одеяло, и мыло как мыло – разве вы помните, как там на самом было.
В комнате – тоже помните: вот здесь был торшер, а здесь был ковер, а здесь была ваза – все вещи сразу.
Чтобы потом повернул рукоятку еще три раза – и было всего там сказа, что бедная сиротка плывет по водам Сены, воды не теплы и не холодны.
Плывет и не знает за собой никакой вины.

iris_sibirica
ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ ВИКТОРА ПЕРЕЛЬМАНА

климакс мира
ехал в лифте с недовольной старухой
старуха сказала
что снега и морозы будут до мая
это и было причиной её недовольства

кстати немногие знают,
что разговоры о мировом потеплении
только информационное прикрытие
разработки и применения
глобального климатического оружия -
чем заняты США и Китай

это не оружие в привычном понимании,
это всемирная сферическая система
включающая всю промышленность этих двух стран
и не только её...
оружие уже запущено
и его действие приведёт
сначала к кратковременному но резкому потеплению
(от чего пострадают Индия и нефтедобывающие страны),
а затем наступит так называемый
новый слабо-ледниковый период
кто пострадает от этого -
у кого больше всего северных территорий,
кто как кость в горле в США и Китая -
догадайтесь сами
...
после того как с Россией, Индией и Арабскими странами будет покончено
США и Китай перейдут на новые безопасные и чистые виды энергии
которые уже разработаны и до поры держатся в секрете
состояние Земли придет в норму
даже улучшиться,
но это будет уже другой мир
мир где не встретишь в лифте
весёлую ворчливую старуху,
которая расскажет тебе чертыхаясь,
что лета не будет

...
вы спросите а как же Европа?
а Европа - это страна проститутка,
составленная из бывших стран
мелких блядей

reine_claude
***
Ссыльный китайский поэт Ли Сян Цзы описывает синий букет,
Сине-зеленый букет и коробку конфет – родственники передали привет из Китая.
Если ты наступил на иней, значит – китайской земли ни пяди там нет.
Птица не попадает в свой след, с подоконника прочь взлетая.
Что должно придти, то придет, но покоя тебе не дает,
Ненаписанное стихотворение бьется о клетку грудную с той стороны, где сердце
быть бы могло, но проводки зеленый и красный поменял местами пилот.
Из эпохи перемен вернулся живым – теперь никуда не деться.
Может быть, я останусь в пустыне на несколько десятков тех лет,
За которые поэт мог бы составить корпус изрядный текстов,
А я буду писать к тебе один с перекрестною рифмой сонетов сонет,
Совершив от всего дорогого в поэзию только бегство.

tarzanissimo
***
…Правда, не нужны мне снег да камни,
Неуют с растресканною глиною.
Лучше отовсюду пусть в глаза мне –
Летнее, зелёное, звериное.
Если полутьму лесную сменит
Резкий выплеск солнечных полян,
Пусть их разгораживают тени,
Как границы сопредельных стран.

Но одно в одно перетекая,
Тех границ не знают времена
Года!
Только вот зима одна такая:
Требует, чтоб преодолевая,
Перешагивали…
Я не знаю,
Отчего других не замечая,
Может своевольничать она,

И когда вдруг талая, шальная,
Снежный пух сменившая вода –
Что-то будет – знаем мы, не зная
Что ж на самом деле, и когда…

Врут равно и признак, и примета:
От ростка не отличить росток,



И листом ли станет почка эта,
Или в ней скрывается цветок?
Правду нам покажет только лето…
Прошлого на самом деле нету –
Призрачен любых событий срок!

Ну так всё же лист, или цветок?

Ложь для предка – правда для потомка,
Спутаны похожестью начал,
Было одинаково и громко –
Стало разным, чтоб не замечал
Сходства ты…
И так уж это прочно:
Неизбежности безвестен путь,
И листом, цветком ли станет почка?
В завтра всё равно не заглянуть!

Ложь для предка – правда для потомка,
Всё одно – с историей, с цветком –
Тут нужна ускоренная съёмка
С медленной проекцией потом.

Пересматривая так былое,
Мы в него, хотим иль не хотим,
А внесём хоть доброе, хоть злое,
Но сегодняшнее, вот такое –
Чуждое всем временам иным!

Вот когда увидим пред собою,
Чем же он окажется, бутон,
Лишь тогда историю раскроет
Странная проекция времён…

19 февраля 2013

reine_claude
***
Когда на Петербург ложится ночная мгла
И там лежит несколько минут без пригляда –
Как же она так опять поступить могла,
Броситься в волны бушующие во всей тесноте наряда.
Эти порочные мысли внушает наша эстрада –
Полы подметать изюмного цвета новою фальбалой
Если по чести, скорее всего, не надо.
И возвращаться в свои проходные с кашлем едва живой.
В проходной только норушка-мышь и пластиковый малыш,
Что же ты глазки не закрываешь, не спишь.
Что же ты разные глупости всё твердишь.
Дух витает, где хочет, вот из небесной толщи смотрят черные очи.
Очень хочется, чтобы тепло и чтобы акация расцвела.
Чтобы новые побеги явились вдруг из ствола
и всё оправдали собой, но нет, на ветру не стой.
Когда на Петербург ложится ночная мгла,
И Адмиралтейства стальная игла пронзает совсем не со зла
Обертку неба, выглядит всё нелепо,
Но ты-то знаешь, что на самом деле всё было не так.
Роняешь с изображеньем орла под ноги пятак,
На правой руке синяк – это явно знак,
Что людям нужно зрелище вместо хлеба.

***
Справа от спинки дивана – другой диван.
не была красавицей, но вот носят в этом сезоне
Такое тело, чтобы совсем без душевных ран,
Чтоб если стиль – то и правда как на иконе.
Справка от спинки дивана был венский стул,
Венское дерево, спинка резная с шашкой.
Некого попросить, чтоб тебя обул,
Чтобы узнал тебя глупой и замарашкой.
Чтоб героинею всех подмосковных саг
Я пробиралась в память твою, жила там.
Штурмом берут девятый универмаг,
Нынче ходить нужно в палевом, бледном, жатом.
Справа от спинки дивана – другой диван.
Вышла, продрогла и вовсе оголодала.
Если семейная сага – пусть Томас Манн.
Если любовь, то печатного текста мало.
Я так хочу, чтобы лето исчезло вдруг,
Чтобы сезоны на карточках не менялись.
Я так хочу, наконец, обратиться в слух,
Но для любви невозможная это малость.

***
Когда Геро, наконец-то, встретит Леандра,
И они пойдут гулять под магнолиями южных широт,
Посмотрят на зоопарк, в котором живет редкая панда,
Еще безымянная панда, двенадцать шьет
Рубашек для двенадцати братьев. Геро будет держать друга за руку,
Потому что ничего больше не позволит допотопная графика.
В краю магнолий можно без конца длить неузнавания муку,
Жаловаться на провайдера и невозможную скорость трафика.
Дорогой лаваш, никакой беляш, скучный город наш,
Но ты ведь теперь никому меня не отдашь?
Некуда деваться из радиуса действия твоего вайфая,
Сколько бы ни гуляла по набережной с кем-то другим.
Думать, что ты теплокровная и живая –
С таким уровне графики глупость. Потом мы спим
И видим, как Геро и Леандр гуляют, за руки держась, вокруг вековая грязь,
Никем не смываемая грязь наших селений.
Откуда-то ты здесь такая еще взялась –
Придумал кто-то, чужих парадоксов печальный гений.
Строптивица, ленивица, книжница, сплетница.
А это вот, видишь, Большая Медведица.
А это ковш, его берешь и набираешь много воды,
И все покровы со звездного неба будут сняты.
Не ты ли была сама собою пуще всего горда,
Ездила по разнарядке в соседние города,
Чтобы встретить где-то Леандра, с ним родиться в один бы день –
Забери меня отсюда, лесной олень – мне самой возвращаться лень,
Сидеть на вокзале пустом и не отбрасывать тень.
Забери меня отсюда, и мы будем с тобой, как были мы до всего ничего.
Ты ведь знаешь, что ты никто, если без него.
Когда Геро наконец-то встретит своего Леандра – плакать не надо,
Должна же на этом уровне быть награда.
За этот яд, разлитый в крови, по самый второй этаж
Дерево панды, это будет отрезок наш.
Когда механический романс зазвучит заставкой для фона,
Чтобы показать, что в этом бункере мы прячемся незаконно.
Мелодией для граммофона, где соли тонна,
Счастья мизинец – хоть на двадцать минут спаси нас
От самих себя, от самих тебя, никого любя –
Это почти хорошо написанная мольба.
Дух безводен и плоть слаба, и теплы хлеба.

ivannikov_ru
в пути
Он (и к нам) приходил,
Сидел у костра,
Говорил, что к утру мир сгорит дотла,
Говорил, что останутся
Он и мы,
Потому что миру мы не нужны,

Говорил, что мы соль, говорил, что свет,
Говорил,
У него был на всё ответ,
Что отец у него мера всех мерил,
Говорил,
Говорил.

Мы сидели вкруг,
Мы глядели в ночь,
(Да и чем мы могли ему помочь!)
Он, конечно, прав,
Мир, конечно, плох,
Так и он не бох.

А он всё говорил.
(Не мешали. Пусть!)
Сквозь слова в словах проступала грусть.
Ведь у каждого есть,
Что сказать другим.
Те слова, как дым!

А, когда ушёл, за его спиной
Мрак сомкнулся,
Ветхий и шерстяной,
Ни один из нас не заметил след.
Догорел костёр.
Наступил рассвет.

izubr
зарисовка №
Андрею Дитцелю

Запах кофе и хлеба, рассеянный сумрачный свет
В запыхавшемся небе соборный тяжелый костяк.
Говорю о тебе: "У меня есть знакомый поэт",
И, пожалуй, я только тебя сформулирую так.

Вот дефисы мостов, стадиона зеленый овал,
Акварельная морось и ветер, летящий с реки,
Твой неистовый город когда-то тебя срифмовал,
И теперь ты уже не покинешь четвертой строки.

Поднимись на чердак, расплатись за пролет винтовой
Перестуком шагов, перезвоном холодных ключей,
Если лето приходит - то лето идет за тобой,
Ты единственный сторож его и его казначей.

Каждым утром с тобой просыпается россыпь дворов,
Перебранка растрепанных листьев, клубника на льду,
Потому что писать - это справится каждый второй,
А вот жить это всё - тут я вряд ли второго найду.

По тяжелой траве, заплетаясь, идут игроки,
По лиловой брусчатке несутся хмельные врачи,
Ты не бросишь ни текста, ни этой четвертой строки,
Потому что в ответе за тех, кто тебя приручил.

Я не знаю, что будет со всеми, что будет с тобой,
Знаю только шаги винтовые - один за одним.
И еще - что никто никогда не разрушит собор,
И не вычертит площадь, как та, что простерлась под ним.
Tags: ЖЖ, ЖЖ-блуждания, русская поэзия, ссылка, стихи
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment