Елена Штурнева (elena_shturneva) wrote,
Елена Штурнева
elena_shturneva

Леонид Костюков "Верховский и сын"

1

Статский советник Андрей Петрович Верховский провожал сына в армию.

Он стоял в небольшой толпе подобных себе людей и против воли наслаждался днем. Погода была осенняя, ветреная и какая-то беспощадная, небо — неровно-серым и густо усыпанным воронами. Церковь, возле которой проходила церемония, — старой, в трещинах и выбоинах кирпича. Из трещин лезли безобразные березы. Андрей Петрович, не сдержавшись, вдохнул воздух открытым ртом, и острый холод резанул нёбо. Вот из каких тонов складывалась картина вокруг: грязно-белый, серый, коричневый, черный.

У Верховского было такое состояние, что все человеческое казалось ему фальшивым. Тихая неподвижная скорбь стоящей рядом пожилой женщины, может быть, тронула бы его вчера, но сегодня представлялась искусно составленной и отрепетированной перед зеркалом физиономией скорби. Тут Верховский вспомнил, что и сам как-то выглядит, — и устыдился.

Он нашел глазами сына среди подобных ему, и длинная холодная игла, словно примеряясь, коснулась его сердца. Он подумал о том, что всегда стеснялся выражать любовь к сыну, а это не лучше, чем если б он его вовсе не любил. Верховский, видите ли, считал, что для сопливых нежностей у мальчика есть мать, бабка и Аглая. Он предполагал свою отцовскую миссию в строгости (то есть одном движении бровями) и рассудительности (то есть в несносном перечислении общих мест). Сейчас провожающие занимали пригорок, и Верховскому показалось, что он видит макушку своего сына: тот, стоя в вольном строю, снял фуражку и вертел ее на пальце.

Отчего он не видел ранее эту макушку?

Нежность и любовь, загнанные до сего дня в тщательную резервацию, хлынули потоком, ломая барьеры, шлюзы, сосуды. У статского советника потекло из глаз и носу; он выхватил платок и шумно, некрасиво высморкался.

Именно в эту секунду он отчетливо понял, что видит сына в последний раз. Логически разъясняя себе это ощущение, Андрей Петрович пришел к выводу о неустойчивости мира в Европе. Он сопоставил амбиции и возможности ведущих держав. Он горько осознал, что любой участок этого гнилья может вдруг воспалиться и начать кровоточить.

(Даже ему, даже в эту минуту странно-трезвой интуиции, не пришла в голову мысль о мировой войне.)

Солнце возвышалось, становилось ярче и ярче, но по какой-то причине воздух не теплел. Зазвучали отрывистые злые команды. Пятно молодых ребят напряглось и стало четким прямоугольником. Сами новоявленные защитники отечества сделались почти неразличимы. Еще минута — и сына будет не узнать. Андрей Петрович, не соображая ничего, кинулся с горки вниз, неловко оступаясь и чуть не падая на каждом втором шаге; разбив строй, обнял сына, припал к нему, не целуя, а только касаясь щеки щекой. Так прошли две долгие секунды, потом старший Верховский поискал глазами командира, чтобы извиниться, объяснить насчет грядущей непременной войны. Командир холодно ожидал, не требуя разъяснений. Так Верховский выиграл еще одну драгоценную секунду.

Он отходил — не к толпе и не к церкви, а в третью, пустую сторону, — когда за его спиной заученно заголосили матери, заглушая их, чрезмерно браво заиграл оркестр. Он отходил, клянясь себе не обернуться, — и не обернулся.

Хмуро забравшись в карету, он задернул штору и остался так одинок, что хоть кричи. Тут же отдернул штору. В окне стали медленно мелькать шляпы, вывески, плащи. Несильно саднила помнящая сына щека.

Верховский представил, как расскажет о происшедшем жене — да что, собственно, реально произошло, кроме давно известного и оговоренного? Верховский вспомнил, что любит жену. Они, правда, в последние годы мало между собой говорят, потому что, вероятно, им мало осталось сказать друг дружке. У Верховского уныло тянуло и сосало что-то в груди. Он приехал домой — жены не было. Аглая подала ему вкусный обед; он съел немного и с отвращением. В груди как бы набухала роза. Он лег прямо в парадном костюме. Вокруг него в большой светлой комнате существовала примерно сотня различных предметов, и ни один не был нужен ему сейчас.

Потом роза немного распустилась осторожным рывком, и он понял, что это, и обрадовался, потому что, стало быть, его интуиция не относилась к сыну и войне.

Он относительно спокойно умер через три дня, в полном сознании и твердой памяти, в своей комнате и своей постели. Говорил немного, но все о сыне Дмитрии — как следует его встретить, на ком бы хорошо женить. Вспоминал о какой-то сабельке, которую Дмитрий просил маленьким. Сожалел, что не купил ему сабельку, а теперь вот поздно.

2

Дмитрий довольно спокойно встретил известие о стремительной смерти отца, потому что у него не было ни времени, ни свободы, чтобы деятельно на это известие реагировать. Им полностью располагало тело армии: бессмысленная, но хорошо организованная муштра, особого рода отношения с товарищами и командирами. Постижение новой жизни давалось задумчивому и книголюбивому мальчику тяжело и как-то интеллектуально. Он силился если не понять, то запомнить ряд бесчисленных мелких правил и их подпунктов, не без зависти наблюдая, как туповатые его однополчане естественно, подобно корове в коровник, вписываются в армейский уклад. Переживание горя, а с ним и само горе откладывалось на потом, а когда этот момент так и не настал в разумные сроки, засохло, покрылось коростой — по высшим законам времени, равным для плоти и души.

Между тем, как бы в унисон мужанию молодых солдат, разгоралось зарево европейского пожара, удивительное настолько, что иные его свойства отходили в тень. Слушая изустные новости, глядя в случайные газеты, Дмитрий Верховский не испытывал ни страха, ни скорби. А со временем и изумление притупилось. На смену ему пришло оцепенение, похожее на закукливание насекомых.

Часть Дмитрия двинули, подобно шахматной фигуре, внезапно и далеко, да еще погрешив, вероятно, против правил игры, так что почтовая связь нарушилась. Наступила потусторонняя жизнь, сводящаяся, по сути, к смене дня и ночи. Тело Дмитрия исправно выполняло приказы. Его роль в войне сводилась к тому, чтобы иногда попадать под обстрел условного врага. Трижды его в числе подобных ему людей подымали в штыковую атаку, но ни разу его штык не натыкался на живую плоть. Война велась ни за Бога, ни за царя, ни за отечество. Просыпаясь утром, Дмитрий не сразу соображал, где именно он находится, какой идет месяц года и нелепой войны.

В сердцевине этого бреда он сделался мужчиной, ловко и точно следуя незримому уставу фронтовика. Он обольстил молодую польку, сведенную с ума чехардой происходящего. Верховский завоевал ее доверие, назвав свою фамилию; фамилия, вправду, была польская. Часть поменяла дислокацию практически в ту же ночь. В памяти остались испуганные глаза девушки, блестящие в полутьме гигантского сарая. В другом его конце другой солдат остервенело любил другую девушку, полураздавленную войной.

Сквозь тяжелый язык газет Дмитрий стал постигать подлинный закон текущей войны. Собственно, язык был просто неподходящий, все слова типа Италия или гаубица следовало отринуть как сорные: речь шла об утверждении и развертывании некоего безумия или мирового зла. Холодно, почти академически Дмитрий предположил новые средства изведения людей — и прочитал о газовых атаках. Он предсказал истребление в общей сумятице своих, далее — погромы, людоедство, планомерное братоубийство. Все так и происходило, ломая традиционную логику войны так же просто, как рядовая война ломает логику мира, вне законов патриотизма, человеческого шкурного расчета, даже закона денег. Казалось, что чистое зло, некий исполинский мистер Хайд, сбрасывает оболочки и в исступлении топчет даже их, не говоря уже о добре и красоте. Дмитрий свыкся со вшами. Еще быстрее он свыкся с потерей товарищей — впрочем, ни с кем из них он не сходился коротко, как если бы речь шла о вагонных попутчиках. Помимо легкого сожаления о погибших, молодой Верховский испытывал небольшой азарт, словно участвовал в досужей игре, типа гонки на дальность, и двигал себя день за днем вперед, как фишку, обыгрывая конкурентов.

Продолжение в "Дружбе народов" 3,2000
Tags: 500 рассказов, Дружба народов, Журнальный зал, журнал, расказ, современная русская проза, ссылка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments