?

Log in

No account? Create an account
Асфальт плавится от жара, но Мишка все равно тыкает в него зонтом, рыжей тростью, идет к маме в больницу. Все его там знают, он поднимется на третий этаж, мама выйдет из ординаторской, а он скажет: «Ты забыла». Или не скажет, а просто отдаст, и все. И пусть мама сама думает, что сказать.
Read more...Collapse )

"Октябрь" 10, 2016

Елена Долгопят "Март"

Мать вздохнула.
— Пойду.
— Уже?
— У нас сериал.
— Я с вами посмотрю?
— Да ладно тебе, в перерыв угодишь.
Но он не послушал. Потащился за матерью на второй этаж.
Женщины уже сидели перед экраном. За окном стояли березы в тумане. Кто-то зашелестел серебряной фольгой.
— Тише! — воскликнула одна.
Мать говорила Кольке про нее, что она умирает и знает, что умирает, но не хочет, пока сериал не кончится. И врачи удивляются, что она все еще живет. Вернее, удивляются, что из-за сериала, что такая ересь может поддерживать в человеке жизнь. И если бы побольше серий залудили, еще лет на пять, глядишь, и она — лет на пять, назло медицинским прогнозам. Но сериал должен был закончиться через месяц.

Read more...Collapse )

«Она знает: одиночество способно убивать людей – разными способами реально довести человека до смерти. Оливия втайне считает, что жизнь вообще-то зависит от того, что она мысленно называет «большими всплесками» и «малыми всплесками». Большие всплески – это события вроде вступления в брак или рождения детей, личные отношения, которые держат тебя на плаву, но под этими большими всплесками кроются опасные, невидимые течения. Поэтому человеку необходимы еще и малые всплески: скажем, дружелюбный продавец в магазине Брэдли или официантка в пончиковой «Данкин-донатс», которая помнит, какой кофе ты любишь. Мудреные дела, на самом-то деле».
Элизабет Страут написала удивительно трогательную, но в то же время выбивающую из колеи книгу о жизни, о нас с вами, да-да, о тех самых «маленьких» людях [неспроста ведь её сравнивают с Чеховым].
Read more...Collapse )

Раймонд Карвер "Собор"

Этот слепой, старый знакомый моей жены, соби­рался у нас переночевать. У него умерла супру­га. Он навещал ее родственников в Коннектику­те. От них он нам и позвонил, сказать, что заедет. Он должен был приехать на пятичасовом поезде, а моя жена должна была его встретить на станции. Она не видела его лет десять, с тех пор как подрабатывала у него как-то летом в Сиэтле. Но они не прерывали об­щения. Наговаривали письма на магнитофон и отсы­лали пленку по почте. Я не очень-то был рад его при­езду. Я ведь его вообще никогда не видел. И еще ме­ня смущало, что он слепой. Слепцов я видел только в кино. Во всех фильмах слепые очень медленно пере­двигались и никогда не смеялись. Иногда их вели со­баки-поводыри. В общем, я отнюдь не жаждал при­нимать в доме слепца.

Read more...Collapse )
На кухне он налил себе еще выпить и поглядел на спальный гарнитур во дворе. Голые матрасы. Простыни в полоску сложены на шифонере, рядом с двумя подушками. А в общем-то всч почти так же, как в спальне: тумбочка и лампа с его стороны, тумбочка и лампа с ее стороны.
Его сторона, ее сторона.
Он поразмышлял над этим, потягивая виски.
Read more...Collapse )
Замечательные стихи Владимира Яковлева в журнале
"День и ночь" 5, 2016

* * *
Плывёт на небесном облачке —
На утлой, дырявой лодочке.
Свистит в свою птичью дудочку,
Спускает на землю удочку.

— Кого ты поднимешь, ангел мой,
Из праха, из персти лагерной?
Возьми мою душу грешную,
Всю муку мою кромешную!

Ни звука в ответ, ни отклика,
Ни образа и ни облика.
Плывёт золотое облачко.
Течёт моя утлая лодочка.
Перед следующим свиданием с лесом и полем отца семейства ждало серьезное испытание. Так получилось, что в этот день он был дома. У него была возможность время от времени работать на дому. Но работал он в основном по вечерам, поздно, после того как заснет сын. А если сам укладывал сына, то очень часто засыпал вперед него и тогда, получается, не работал. Ставка, конечно, соответствовала службе, но отца семейства устраивал такой вариант, когда остается время для души или, лучше сказать, когда душа незначительно отвлекается на быт.
Однако на этот раз, когда отец семейства завязывал шнурки лыжных ботинок, раздался противный телефонный звонок. Вернее, звонок был самый обычный, противным был человек, звонивший отцу семейства, а в том, что это звонила Патрикеевна, отец семейства не сомневался.
Read more...Collapse )
Однажды в середине зимы, прогуливаясь с женой и маленьким сыном по небольшому городку на севере России, некий полнеющий молодой человек воскликнул: «Сил больше нет!» Жена сочувственно посмотрела на него, а сын, обратившись к маме, поинтересовался:
– У тебя есть сил?
– Да, – бодро ответила она.
– А у меня нет, – вздохнул малютка-глум и уронил голову на грудь.
– Может, семечек? – спросила женщина у мужа.
– Да ну… Аппендицит нажирать, – буркнул мужчина и хлопнул себя по брюшку, которое угадывалось даже сквозь куртку.
– Может кикурузы? – предложил малыш.
По лицу мужчины скользнула улыбка, которая тут же сменилась прежним капризно-страдальческим выражением.
Read more...Collapse )
"Октябрь" 11, 2016
Гоги Гогоберидзе был тамадой на свадьбе у Резо Цабадзе. Дай ему бог здоровья, нашему поэту и краснослову, наш Гоги умел-таки вести стол. Под его неусыпным руководством гости выпили в эту ночь столько вина, что его хватило бы для открытия оживленного кабачка на 100 мест, где-нибудь у вас на Чистых прудах.

Все были пьяные. Гоги возглашал тосты и (лукавый человек!) так строил их, что кто и не хочет, а вьпьет все равно, иначе не уйдет.

Read more...Collapse )

http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/LITRA/DRAGUN.HTM
Спасибо je_nny
— Мыши пошли в наступление! — истошно кричала тетя Дуся, жившая в доме напротив. Рано утром она не постеснялась барабанить руками и ногами в нашу обитую черным дерматином дверь. Она была в красном халате и синих тапочках, на ее рыжих волосах гроздьями болтались бигуди. — Мыши атакуют!
Соседи на всех этажах распахнули двери: новость ведь нешуточная! У каждого дома есть мука, чтобы печь хлеб, сахар для варенья, картошка заготовлена на осень и зиму.
— Как это — мыши атакуют?! Кто ими руководит? — спросил мальчик Димка со второго этажа.
— Погрызли все! — продолжала визжать тучная Дуся. — Утром я встала, сунула левую ногу в тапок, а там внутри кусочек луковицы!
Read more...Collapse )



Полина Жеребцова

Джонатан Коу "Номер 11"


Книга вызвала противоречивые чувства: с одной стороны её очень ждали и заранее хвалили, поэтому я предвкушала нечто..
С другой - я совершенно не знакома с творчеством автора, поэтому бралась за неё с осторожностью...
После прочитанной чуть ранее "Маленькой жизни" Ханьи Янагихары [где в центре внимания - мужчины, их мир] сразу бросается в глаза, что "Номер 11" - это мир женщин: Рэйчел, выпускница Оксфорда, Лора, ее преподаватель, в Институте валютирования качества стремившаяся найти количественное выражение тому, что изначально не поддаётся счёту, то есть чувствам, Элисон - одноногая чёрная лесбиянка [нога у неё все же есть - протез], её мать, бывшая когда-то популярной исполнительницей одного хита, а теперь вынужденная участвовать в унизительном для неё реалити-шоу на острове, чтоб расплатиться с долгами, ненормальная жена миллионера, строившая 11-этажное подземное здание (раз уж не разрешили поднять дом выше либо расширить за счёт сада, так как ей катастрофически не хватало места), учительница химии красавица Люсинда, бабушка Рэйчел и т.д. Мужчины если и появляются, то как-то эпизодически: отчим Элисон, дважды бросавший её мать ради другой, нелепо погибший муж Лоры, разыскивавший фильм, единожды виденный в детстве...
В романе есть много чего: и социальные проблемы, показанные с леволиберальных позиций [сокращение финансирования библиотек, продуктовые банки, пособия, выдаваемые за счёт налогоплательщиков], политика [война в Ираке, в которую оказалась втянута Великобритания], тайна: Чёрная башня, Бешеная Птичья Женщина.
Истории все в целом занимательные, некоторые поистине увлекательные и чудесные, но какая-то оборванность сюжетных ниточек, либо слишком киношное [как в простеньких индийских фильмах] разрешение ситуаций не позволяют создать в воображении целостную картину...
Вероятно, начну с лучших романов автора, тогда и определюсь.
Настоящий лотерейный билет я покупала в детстве, наверное, раза три. Может, пять.
Ничего не выиграла.
И никогда больше, ни разу лотерейного билета не купила.
Но это не значит, что я — неазартный человек.
Нет, я именно что — азартный человек.
Вот этот анекдот-притчу про Рабиновича, который молит Бога «помоги выиграть в лотерею!», а Бог сверху, не выдержав, кричит ему: «Рабинович, я помогу, но вы хоть раз купите лотерейный билет!!!» — я ее очень люблю. И я в нее верю.
Я все время только и делаю, что покупаю у Бога какой-то невидимый лотерейный билет.
Ну, нам-то с ним — отлично видимый.
И выигрываю.
Read more...Collapse )
"Знамя" 12, 2016

Андрей Волос "Бабочка"

Всё доведенное до совершенства полно своей собственной прелести.
Шервуд Андерсон. «Смерть в лесах»

Если я когда-нибудь допишу этот рассказ, он, конечно, будет вовсе не о бабочке.
Сейчас мне трудно вообразить, во что в конце концов ему предстоит сложиться. Пока я просто ищу форму, в которую мог бы перелить свои смутные представления. Точнее даже — свои смутные представления непонятно о чем.
Read more...Collapse )
Мне трудно вспомнить, когда в нашем доме появился томик Игоря Северянина. Карманного формата, в белой суперобложке. Единственный, изданный в советское время. Вроде бы, я заканчивал школу, a может учился на первом курсе... Но точно знаю, как он появился. Отец привез его с книжного рынка. В юности отец любил стихи Евтушенко. Затем разочаровался в нем и увлекся жутко дефицитными поэтами серебряного века. Нашу библиотеку украсили книги Пастернака, Мандельштама, Хлебникова и так далее. Пастернак меня заинтересовал, хотя большинство его стихов я не понял. Мандельштам показался немного сумасшедшим. Хлебников – на всю голову.

Read more...Collapse )
Из сборника "Шла шаша по соше"
Рассказы автора, вошедшие в этот сборник, представлены
и на Прозе.ру (книга, кстати, в лонг листе премии НОС-2015)

Н.А.Тэффи "Выслужился"

У Лешки давно затекла правая нога, но он не смел
переменить позу и жадно прислушивался. В коридорчике было
совсем темно, и через узкую щель приотворенной двери виднелся
только ярко освещенный кусок стены над кухонной плитой. На
стене колебался большой темный круг, увенчанный двумя рогами.
Лешка догадался, что круг этот не что иное, как тень от головы
его тетки с торчащими вверх концами платка.
Тетка пришла навестить Лешку, которого только неделю тому
назад определила в "мальчики для комнатных услуг", и вела
теперь серьезные переговоры с протежировавшей ей кухаркой.
Переговоры носили характер неприятно-тревожный, тетка сильно
волновалась, и рога на стене круто поднимались и опускались,
словно какой-то невиданный зверь бодал своих невидимых
противников.
Read more...Collapse )
Филипп Гедалья пишет, что роман «The Approach to Al-Miitasim»[1] адвоката Мира Бахадура Али из Бомбея — «это весьма неуклюжее сочетание (a rather uncomfortable combination) исламских аллегорических поэм, обычно более всего интересующих их переводчика, и детективных романов, в которых уж непременно превзойден Джон X. Уотсон и которые смягчают ужас человеческого существования в аристократических пансионах Брайтона». М-р Сесил Робертс еще раньше изобличил в книге Бахадура «неправдоподобное двойное влияние — Уилки Коллинза и знаменитого персидского поэта двенадцатого века Фарид-ад-дина Аттара»; это спокойное замечание Гедалья повторяет без удивления, но с холерическим запалом. По существу оба писателя сходятся: оба указывают на детективное построение романа и его мистическое undercurrent[2]. Эта «водяная» метафора может побудить нас вообразить какое-то сходство с Честертоном; ниже мы докажем, что такового нет.

Read more...Collapse )
Колодец не окно и не зеркало. Кто слишком долго глядит в колодец, часто заглядывается. Рядом с моим будто из глубины всплыло лицо деда. Между губами у него стояла вода. Через колодец видно, как большая -черная ось под деревней крутит годы. Кому болезнь однажды дошла до самых глаз и он заглянул хоть одним глазом в смерть, тот видел эту ось. Лицо у деда тяжелое и зеленое.
Мертвые крутят ось, как лошади — мельничные жернова, чтобы и мы поскорее умерли. Тогда мы поможем крутить ось. Ведь чем больше мертвых, тем безлюдней деревня и скорей идет время.
Read more...Collapse )
Перевод с немецкого Марка Белорусца
   Профессор юридического факультета Токийского императорского университета Хасэгава Киндзо сидел на веранде в плетеном кресле и читал «Драматургию» Стриндберга.
Специальностью профессора было изучение колониальной политики. Поэтому то обстоятельство, что профессор читал «Драматургию», может показаться читателю несколько неожиданным. Однако профессор, известный не только как ученый, но и как педагог, непременно, насколько позволяло ему время, просматривал книги, не нужные ему по специальности, но в какой-то степени близкие мыслям и чувствам современного студенчества. Действительно, только по этой причине он недавно взял на себя труд прочесть «De profundis» и «Замыслы» Оскара Уайльда – книги, которыми зачитывались студенты одного института, где профессор по совместительству занимал пост директора. А раз у профессора было такое обыкновение, не приходится удивляться, что в данную минуту он читал книгу о современной европейской драме и европейских актерах. Дело в том, что у профессора были студенты, которые писали критические статьи об Ибсене, Стриндберге или Метерлинке, и даже энтузиасты, готовые по примеру этих драматургов сделать сочинение драм делом всей своей жизни.
Read more...Collapse )
ПЕРВАЯ СКАЗКА ПРО ФИТУ


Завелся Фита самопроизвольно в подполье полицей­ского правления. Сложены были в подполье старые исполненные дела, и слышит Ульян Петрович, околоточный, -- все кто-то скребется, потукивает. Открыл Ульян Петрович: пыль -- не прочихаешься, и выходит серенький, в пыли, Фита. Пола -- преимущественно мужского, красная сургучная печать за нумером на веревочке болтается. Капельный, как младенец, а вида почтенного, лысенький и с брюшком, чисто надворный советник, и лицо -- не лицо, а так -- Фита, одним словом.
Read more...Collapse )
I.
М. г., г. редактор!
С удовольствием прочитав в вашей уважаемой газете несколько случаев излечения земляникой, прошу принять и от меня случай, имеющий, как мне кажется, очень важное общественное значение. В прошлом году, в июне месяце, я нечаянно, в не трезвом виде, упал и сломал себе руку. Так как время было земляничное, то я и ел всё время землянику. И что же? Благодаря землянике, сломанная рука не замедлила срастись! Свидетелями этому могут быть все мои домашние. Все они под какой угодно присягой не откажут подтвердить, что рука у меня действительно, срослась и что я ел землянику. Read more...Collapse )
В детстве у меня был друг Витек. Или нет, не так… В общем-то он был не друг, а просто приятель. Познакомились мы рядом с моим домом, на Борисовском кладбище, куда Витек загудел за три года до моего появления на свет. Я шаталась по кладбищу и увидела его. Конечно, на кладбище было полным-полно и других могил, но все это были или взрослые, или совсем малыши, а тут на тебе — пацан всего на год старше меня. Я зашла в оградку, присела на краешек цветника и завела разговор. Витек отвечал — я сама придумывала за него ответы. В общем, я стала приходить к нему. Общаться с Витьком казалось необыкновенно интересно — с ним можно было говорить о кораблях, о новом фотоаппарате и даже о своих стихах (у нас на окраине стихосложение не очень-то приветствовалось, к нему относились как к неопасной, но противной болезни вроде лишая). А Витька ничего, он слушал внимательно, только иногда подкалывал меня. Конечно, некоторых тем я старалась деликатно избегать. Например, мы никогда не говорили о школе, потому что внутренним чутьем я понимала — где она, Витькина школа? А тот факт, что с Витьком нельзя побежать купаться на Борисовские пруды, меня особенно не смущал: для этой цели в избытке существовали другие друзья-приятели.Read more...Collapse )

Тэффи "Домовой"


У нашей старой нянюшки было два врага — внешний и внутренний.

Внешний — безбровый, курносый и белоглазый — звался в глаза Эльвирой Карловной, а за глаза чертом чухонским. Занимал этот враг место бонны и представлял собою вторую ступень лестницы нашего воспитания. К ней в нашей семье переходили дети лет пяти прямо из детской от нянюшки для изучения наук.

Эльвира Карловна обучала азбуке и начаткам Закона Божия. Учила бодро, когда нужно подшлепывала.

Думается мне, что сама она в науках не очень была тверда. На лукавые вопросы отвечала шлепками и мудрой поговоркой:

— Много будешь знать, скоро состаришься.

Read more...Collapse )

Тэффи "Ревность"

Один из моих любимых рассказов у Тэффи.
Специально [и с благодарностью] для maxim_korzhov


***
С самого утра было как-то тревожно.
Началась тревога с того, что утром вместо обычных белых чулок подали какие-то мутно-голубые, и нянька ворчала, что прачка все белье пересинила.
- Статочное ли дело этакое белье подавать. А туда же, "Матрена Карповна"! Нет, коли ты себя Матреной Карповной зовешь, так должна понимать, что делаешь, а не валять зря!
Лиза сидела на кровати и разглядывала свои худые длинные ноги, которыми она вот уже семь лет шагает по Божьему свету. Смотрит на голубые чулки и думает:
- Нехорошие чулки. Смертный цвет. Будет мне беда!
Read more...Collapse )
Г. Д.

Он стоял у фонтанчика с лечебной водой и ждал жену. Она опаздывала, но это не раздражало его. Он уже несколько лет не раздражался из-за ее опозданий, ее берлинских мещанских ухваток, ее деловитого сионизма. Он оставался хладнокровным даже когда она с сочным хрустом впивалась в бифштекс золотыми зубищами. Последние два-три года он с осторожностью и последовательностью ученого законника отделил ее от себя и поместил в специальную комнату в дальнем коридоре своей жизни. Там она и обитала, не высовывая носа за дверь; его тело иногда нехотя погружалось в ее, но даже в эти постыдные моменты его мысли пребывали то на очередной комиссии по разрешению трудовых споров, то в одном из недавних мучительно-сюжетных снов, длинных и омерзительных, как кольчатые черви. Да, он уважал и ценил ее, в конце концов, она спасла ему жизнь, женив - уже харкающего кровью - на себе, а потом вылечила, даже выходила в той волшебной швейцарской санатории. Да-да, она просидела рядом с ним, рука в руке, полгода на санаторном балконе: эти клетчатые пледы и деревянные шезлонги, эти развеселые голоса туберкулезных барышень в столовой, эти гробы, тайком, под покровом тьмы, выносившиеся из больничного корпуса, он запомнит навсегда. Или забудет, какая разница. Он уже многое забыл, даже то, чем жил долгие годы, назойливых друзей, жалкую графоманию, даже многолетние привычки, вроде молчаливых прогулок на зеленый холм, осененный приземистой копией Эйфелевой башни. Осталось совсем немного, сны, например. Read more...Collapse )
Ср., 15.19. На клавиатуре моего телефона нет Ъ (он почему-то совмещён с Ь).
Поэтому, делая записи в инстаграме, испытываю невероятные мучения,
ибо добровольно пишу с орфографической ошибкой!
А ведь я даже интересные посты не лайкаю (простите за это смешное слово, есть
в нём что-то собачье), если они написаны с ошибками.
Не могу переступить через себя...
Вот, видимо, мне для очищения кармы от гордыни и снобизма и послан
телефон с такой клавиатурой:))

Ср.,15. 59. -  Неужели в 19 веке не  было разводов? - это первый вопрос, который задали семиклассницы, как только мы дочитали главу о расставании Дубровского и Марьи Кирилловны, только что ставшей княгиней.
- А что? Развелась бы сразу с мужем  и поженилась на Дубровском, - продолжают искать выход для героини.
Замечаю, что эта проблема волнует обычно только девчонок, мальчишки либо об этом ещё не задумываются, либо оставляют свои вопросы при себе...

Ср., 15.19. "Если мы связаны духовно, мы обязательно должны встретиться. Родственные души рождаются для того, чтобы прожить жизнь вместе"
Ричард Бах


Олег Молчанов

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com